Фрэнк рассмеялся, хрипло, надсадно, с привкусом отчаяния и внезапной надежды. Смех перешёл в кашель, а потом в хриплый вздох. Он сжал купюры в кулаке и поднёс их к лицу, вдохнув запах почти свежей типографской краски и бумаги, запах денег, который он так любил и последнее время так редко ощущал.

— Ну и дела, — пробормотал он, уставившись в потолок. — Ты проиграл мне сотню баксов, идальго. За то, что я и так тебе рассказал, или ты просто хотел меня купить? — он усмехнулся. — Лучше бы ты принёс мне выпить. Ах да, ты и принёс.

Он швырнул бутылку в угол, и та, уже пустая, жалобно звякнула о стену. Фрэнк встал, чувствуя, как алкоголь начинает отступать, освобождая место трезвости, непривычной, холодной, почти болезненной. Он пересчитал деньги ещё раз, спрятал девять купюр под старый матрас, одну сунул в карман и начал собираться.

В голове уже зарождался план. Купить еды, купить текилу, купить пива — идальго, чёрт его побери, был прав насчёт пива. А потом… потом либо залечь на дно, либо свалить из Нью-Йорка, пока Эванс не узнал, что его бывший подручный продал информацию за сто долларов.

— Знаешь, что самое смешное? — спросил он у своего отражения в грязном зеркале. — Я ведь действительно хочу помочь тебе, идальго. Не потому, что ты мне заплатил. А потому, что я уже три года живу как последний неудачник, и только когда ты появляешься, в моей жизни начинают происходить интересные вещи, — он поправил воротник рубашки и усмехнулся. — Но лучше бы ты приносил мне не текилу, а надежду. Впрочем, сейчас это одно и то же.

Через десять минут он уже шагал по улице Бликер, сжимая в кармане десять долларов, и чувствовал, как внутри разливается странное, давно забытое ощущение. Не надежда, нет, для такого опустившегося типа, как Фрэнк Лесли, надежда стала слишком дорогим словом. Это было просто… любопытство.

Что дальше? Сдохнет ли идальго в перестрелке? Перережет ли горло Эвансу? Или, может, сам Эванс перережет горло идальго и тогда сто долларов станут последними деньгами, которые Фрэнк получил от этого безумца?

В любом случае, это интересно. А ради интереса он, пожалуй, и сам готов немного рискнуть. Фрэнк зашёл в магазин, купил хлеба, колбасы, две бутылки пива и текилы — всё это он сложил в сумку и зашагал обратно, размышляя о том, что его жизнь в последние годы превратилась в плохой водевиль, где он сам играет сразу все роли: и жертвы, и злодея, и клоуна.

Но идальго… этот чёртов идальго появился и снова перевернул его жизнь с ног на голову. И, чёрт возьми, это лучше, чем просто медленно умирать в комнате на Бликер-стрит.