Фрэнк усмехнулся и зашагал быстрее, туда, где его ждали бутылка текилы, пиво и несколько дней, чтобы решить, как поступать дальше. Вернувшись в комнату, Фрэнк поставил покупки на стол, откупорил текилу и сделал приличный глоток. Жар разлился по груди, и он почувствовал, как уходит дрожь в руках. Он посмотрел на купюры, спрятанные в матрасе, и усмехнулся.

— Сто долларов, — сказал он пустоте комнаты. — За информацию, которую я и так мог дать бесплатно, просто чтобы выжить. Ну, идальго, ты или дурак, или гений.

Он сунул в рот кусок хлеба с колбасой, запил пивом, затем снова приложился к текиле и почувствовал, как алкоголь мягко разливается по телу, успокаивая нервы. В голове зашевелились мысли: что делать дальше? Спрятаться? Уехать из Нью-Йорка? Или просто переждать, пока идальго сделает своё дело и исчезнет?

Фрэнк знал, что Эванс совсем не тот человек, с которым можно шутить. Если банкир узнает, что кто-то из его бывших подручных помогает врагу, то не поможет даже бегство. Но, с другой стороны… идальго не просто так явился именно сейчас. Он пришёл, когда Фрэнк оказался на дне, и протянул руку. Может, это и есть тот самый шанс, который выпадает раз в жизни?

Он допил остатки пива и откинулся на спинку стула.

— Ладно, — пробормотал он, глядя в потолок. — Я пока не сдам тебя, идальго. Но и помогать тебе активно тоже не стану. Я просто исчезну на пару недель, залягу на дно, пережду. А ты уж как-нибудь сам разбирайся со своим Эвансом.

Фрэнк забрал оставшиеся деньги, сунул в карман бутылку и вышел из комнаты, на ходу запирая дверь. На лестнице он остановился, прислушался, внизу пекарь уже шумел, замешивая тесто, и запах свежего хлеба разносился по всему дому.

— Хлеб, — усмехнулся Фрэнк. — Хлеб и зрелища. Только зрелищ я что-то не вижу. Всё, пора валить из этого города, пока не поздно.

Он спустился на улицу, закурил дешёвую сигару и, засунув руки в карманы, не спеша направился в сторону порта. Туда, где можно нанять лодку до любого места на побережье и где, возможно, ему повезёт больше, чем в этот раз.

Ветер дул с океана, солёный, влажный, с привкусом угля и рыбы. Фрэнк Лесли стоял у края пирса и вдыхал его полной грудью, пытаясь заставить себя забыть, что ещё час назад он едва не разбил голову о прикроватную тумбочку, пытаясь дотянуться до бутылки. Похмелье отступало медленно, нехотя, оставляя после себя противный осадок трезвости. А ясность мыслей как холодный душ: отрезвляет до костей, заставляет смотреть на вещи без иллюзий.

И первая мысль, которая пришла в его прояснившуюся голову, была: «Этот сукин сын приехал не просто так». Фрэнк выдохнул и усмехнулся собственным размышлениям.