Но именно этот запах, эта смесь опасности и неотвратимости будоражили Фрэнка сильнее, чем любая выпивка. Он хотел оказаться рядом с этим человеком. Хотел видеть, что произойдет дальше. Хотел, может, даже прикоснуться к удаче, которая, как ему казалось, всегда ускользала от него.

— Ты идиот, — прошептал он своему отражению в витрине. — Полный идиот.

Он открыл дверь магазина, и колокольчик звякнул, оповещая хозяина о визите. Фрэнк купил себе приличный сюртук, новые ботинки, чистую рубашку, даже шляпу, всё, правда, поношенное, но зато чистое. Заплатил и, уже выходя на улицу, почувствовал, как в нём зарождается что-то новое: не надежда, нет, слишком громкое слово, просто… предвкушение.

Он снял комнату в дешёвом пансионе, недалеко от порта, где можно было затеряться в толпе и не привлекать ненужного внимания. Чистая постель, горячая вода, отсутствие запаха алкоголя — впервые за долгие месяцы он чувствовал себя почти человеком.

Фрэнк бросил свои вещи на стул, достал из кармана оставшиеся купюры, пересчитал и усмехнулся.

— Семьдесят долларов. Плюс новая одежда, комната на две недели и бутылка текилы про запас. Не Бог весть что, но на первое время хватит. А потом… — он подошёл к окну, выглянул на улицу, где суетились люди, кареты, собаки. — А потом посмотрим, куда выведет меня эта проклятая удача.

Он стоял у окна, смотрел на закат, окрашивающий небо в багровые тона, и думал о том, что, возможно, он только что подписал себе смертный приговор. Но также он думал о том, что, возможно, это станет лучшим выбором в его жизни: остаться и наблюдать, как два хищника схлестнутся в смертельной схватке.

— Будь что будет, — пробормотал он и, достав текилу, сделал большой глоток. — Идальго, держись, а я подстрахую, как пить дать, подстрахую, если ты вновь ко мне придёшь. Это интересно, и я смогу написать самый лучший репортаж в своей жизни.

Он улыбнулся своему отражению в тёмном стекле и почувствовал, как внутри разливается то самое, тёплое и опасное чувство, называемое азартом. Впервые за долгие годы оно вновь посетило его, и он постарается не упустить такое, даже если оно потребует взамен жизнь. Уж лучше прожить пару лет, как настоящий человек, и сдохнуть от пули или верёвки, чем умереть в канаве, как спившийся, никому не нужный бродяга.

Проснувшись на следующий день, Фрэнк Лесли с удивлением обнаружил, что воспоминания не ускользают, как обычно, а, наоборот, врезаются в память с болезненной чёткостью. Он открыл глаза, и всё сразу же встало на свои места: холодные глаза идальго, хруст купюр, которые он пересчитывал, поход по магазинам и улицам весь день. Значит, всё оказалось правдой. Он не пил вчера вечером, просто рухнул на кровать и продрых до утра. Выходит, он не просто вышел из запоя, он вылетел из него, как пуля из ствола, оставляя позади туманную вату пьяного сознания.