Глава 39
— То есть ты думаешь, что моя племянница… — Кеннет отчетливо скрипнул зубами.
Мне не хотелось портить раннее, томное и расслабленное утро такими разговорами. Но он первый начал. К тому же оттого, что мы всю ночь не давали друг другу спать, наша главная проблема никуда не делась.
— Слишком много совпадений. Селестина тайно бегает куда-то через проходную булочную. И теряется ровно там, где стоит дом лорда Роберта, внезапно позабывшего, что он был свидетелем неких событий. Мне кажется, эти факты связаны. А если вспомнить, кто так старательно мешал нам консумировать брак…
Кен поджал губы и отвернулся. Я стала гладить его плечи, потом приникла и положила ему голову на грудь. Предательство близких — это больно. Это больнее удавки…
— Возможно, она просто дурочка, которую используют втемную, — предложила я мужу более мягкий вариант предательства. — В любом случае за ней стоит проследить. У вас тут есть какие-нибудь магические средства подслушивания?
Кен, поддавшись на мою незамысловатую ласку, тоже принялся гладить меня по спине, но после вопроса его движения стали чуть медленнее. Задумался, не иначе.
— Есть. Это, конечно, не слишком порядочно, и без связей такие артефакты не достанешь…
— То есть прямо сейчас их у нас нет, — сделала вывод я и нахмурилась. Потом вздохнула и вспомнила: — Джонас — подмастерье артефактора. У него могут быть нужные связи?
— Могут. — Кен сначала ответил, потом резко нахмурился. — Но просить о таких вещах в нашей ситуации…
— Знаешь что? За собственную жизнь надо бороться, — не согласилась я. — Любыми способами, не несущими вред невиновным. Так что с Джонасом я обязательно поговорю, потому что с Селестиной надо разобраться как можно скорее. У меня интуиция воет, как мигалка на депутатской крыше.
— Как кто⁈
— Такая специальная штука, которая мигает и орет, прямо точь-в-точь как твой фамильный артефакт, — хмыкнула я и попыталась сесть. Но была поймана в кольцо рук и неожиданно уложена обратно. На грудь к мужу. Там я полежала еще немножко и с удивлением обнаружила, что веки наливаются тяжестью, сонливость исподволь наполняет тело, вставать уже не хочется, обсуждать дела тоже…
— Я сам поговорю с Джонасом, — неожиданно сказал Кеннет. — И даже не возражай! Ты все время что-то делаешь, чтобы спасти мою шкуру, а я сижу, как девица в заколдованной башне.
— Ты хотел, чтобы было наоборот? — Сон пропал, но расслабленность никуда не исчезла. И протестовать не хотелось. Я слишком хорошо понимала, что он имеет в виду.
— Как ни странно… нет, — подумав, признался Кен. — Я, кажется, потерял мечту юности.