— Мне нравится мой, черный, но ваш тонкий намек я уловил. Когда и где вы видели желтый зонт?
— Здесь. В день покушения, когда приехали с Селестиной из академии. Тогда тоже шел дождь…
Уф, обычно я вытягиваю из свидетелей и обвиняемых подробности, стараясь их запутать и заставить проговориться. А тут надо как-то ненавязчиво внушить следователю… Да, Бонд — уполномоченный королевской канцелярии, но по сути он следователь, только для аристократов, привыкший к уверткам и экивокам. И тут я, с зонтом и с фонарем. И главное, прямо обвинять Роберта нельзя, мне никто не поверит. Надо, чтобы Бонд сам до всего докопался.
— Хорошо. Есть еще что-то, чего вы не рассказали следствию?
— Вроде нет. — Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, удерживая все это время Кеннета за локоть. Пока Бонду хватит и того, что мы уже рассказали. Пусть роет. Может, ему повезет даже больше, чем нам. — Разве что, знаете… Возле поместья мужа я ощутила знакомый запах. Он напомнил о недавнем нападении и попытке меня похитить.
Бонд посмотрел на меня так, словно мечтал придушить. У него даже пальцы начали сжиматься. Но людей со слабой выдержкой в уполномоченные не берут. Однако он все же чуть заметно вздрогнул, когда в библиотеку без стука ворвалась Селестина, а в дверях замаячило виноватое лицо Ховарда.
Да уж, судя по целеустремленности во взгляде, остановить племянницу моего мужа можно было, только оглушив пыльным мешком.
— Оливия! На тебя… напали⁈ Пытались похитить? Кто⁈
Вбежав, девушка сразу вцепилась в одну из деревянных резных колонн, служивших и украшением, и страховкой от падения тяжелых, набитых книгами шкафов. Сейчас одна из таких колонн страховала побледневшую Селестину.
— Да, дорогая. Извини, я впопыхах схватила твою накидку и выскочила за сладостями к чаю, — ради нужного эффекта можно чуточку и приврать. — За шоколадными фигурками, которые мне так нравится выбирать самой. А на обратном пути на меня напали какие-то страшные незнакомцы. — Напуганное лицо у меня вышло без всяких усилий, я действительно тогда переволновалась. — Только благодаря господину Бонду им не удалось меня похитить. — С благодарностью кивнув спасителю, с интересом наблюдающему за спектаклем, я и сама выжидающе уставилась на Селестину.
Девчонка позеленела и осела на вовремя подставленный Кеннетом стул.
Ясно. Дуреха решила, что похитить собирались именно ее, чтобы она не выболтала нам секреты своих «доброжелателей». Ведь именно об этом я и предупреждала, когда запугивала. Поэтому моя импровизация лишь усилила нужный эффект.
Правда, я и сама, подслушивая разговор Роберта, в первую очередь подумала о Селестине. Так что мы с ней обе еще те дурехи.