— А где лорд Айдон? — поинтересовался мужчина, растерянно оглядывая помещение. Остальные стражники тут же ринулись ворошить все, даже под стол заглянули, надеясь найти там сбежавшего преступника.
— Я, сударь, придерживаюсь традиционных взглядов на отношения между супругами, — чопорно поджал губы Кен. — Зачем нам здесь второй мужчина?
— Нам приказано арестовать лорда Айдона и всех, кого застанем рядом с ним, — вернул себе суровый вид служака.
— И? — Презрительное неудовольствие на лице мужа приобрело оттенок высокомерной ироничности. — От нас вам что нужно?
— Приведите этого, — недовольным тоном приказал стражник куда-то себе за спину.
Я почувствовала, как слегка напряглись руки Кеннета у меня на талии. И незаметно успокаивающе погладила его по плечу.
Чтоб мне лопнуть, если того соглядатая, который мог утверждать, будто в эту комнату точно входил подкустовый выползень, уже и бутылкой по голове отоварили, и в печень пырнули. Он не свидетель. Значит, позовут кого-то другого. Скорее всего, из местной шушеры.
Я не ошиблась. Стража в дверях шевельнулась и вытолкнула на свет трактирщика. Тот щурил бегающие глазки, мял грязный фартук и жалобно вздыхал, глядя на начальство.
— Ну? — грозно нахмурился на него главный от стражи. — Живо говори! Эти господа снимали у тебя кабинет?
— Дык… — Трактирщик, что неудивительно, при всем своем подобострастии сотрудничать с властями не горел желанием. И на нас косился с заметной опаской. А еще более затравленно оглядывался куда-то назад, за дверь, туда, где шебуршала его постоянная публика. — Кто ж его разберет, сударь… вроде он. В черном плаще был, с капюшоном. Мы люди маленькие, нам ихние личности без надобности… под плащ не заглядываем. А вот баба евонная точно была, сидела в общем зале, а потом сюда шмыг! Полюбовница, небось. Ну дак милостивый король полюбовниц вроде не запрещал…
Я едва сдержала хихиканье. Действительно, даже там, где их запрещали, они все равно водились. А тут сам бог велел.
Главный стражник зло скрипнул зубами.
— Пшел вон. С тобой позже поговорят. А вы, милостивые господа, будьте любезны проследовать домой. Вас проводят.
До дома нас довезли в казенной карете, естественно под конвоем. Правда, обозвали конвой с претензией на вежливость: мол, время позднее, обстановка в городе неспокойная, вы бы, господа, не шастали по злачным местам, коли голова дорога. А мы вас из любезности и домой проводим, и по дороге защитим.
Судя по тому, как морщился в казенной карете Кеннет и как старался незаметно потереть горло, ассоциации с этим транспортным средством у него были самые неприятные. А главное — опасность все еще висела над нашей головой той самой петлей на виселице.