Где-то на третьем бокале у меня случилось прозрение. Все оказалось банально и просто. Оливия плохо переносила алкоголь. Всегда. Без всяких вспомогательных зелий. И если ее напоить — она точно ночь проспит, не покушаясь на дядю и супружеский долг.
Понять бы еще, почему для Селестины это так важно. Неужели дело только в наследстве?
— Ох, Оливия…
Внезапно моя стройная система про отравление дала сбой, потому что подружка вроде бы подливала одинаково в оба бокала, но каким-то чудесным образом, когда она наполняла свой, уровень вина в бутылке не изменялся. Занятный фокус… магия?
Мало кто обратил бы на это внимание, но у меня же профессиональная деформация, внимание к деталям. Да и просто недоверие к этой хитрой проныре.
— Ох, Оливия, — повторила Селестина. — Я уже не знаю, что и думать… мне тебя так жаль!
— Жаль? — Очень хорошая тактика, между прочим, повторять с вопросительной интонацией последнее слово собеседника. Создаешь видимость заинтересованности и провоцируешь на откровенность.
— Ну я же тебя знаю! Столько вместе! — чуть экзальтированно воскликнула девушка. Если бы она на самом деле пила, я решила бы, что хмель ее уже слегка повел. — Я знаю! И представляю, как тебе тяжело было пойти на сделку с собственной совестью… Неужели ты настолько сильно влюбилась, Оли⁈
— Влюбилась?
— А что еще могло заставить тебя так поступить? — Потерянный, несчастный взгляд из-под ресниц мне не померещился. Непростая ты девочка, Селестина, ох непростая… — Мы же вдвоем там были. И все видели своими глазами. Он мой дядя, я его тоже люблю, но… но… как быть с тем, что он убийца⁈
Удивительно, но даже мне пока не удалось разобраться, врет она или действительно верит в то, что говорит.
— Убийца?
— А кто? Ведь его величество всегда хорошо относился к дяде. А его высочество и вовсе был его другом! И оба пострадали от его действий!
— От его ли? — Я притворилась, что тоже захмелела. — Не уверена. А что, если Кеннета обвинили несправедливо? Ты об этом не думала⁈
После этих слов я чуть более размашистым, чем нужно, жестом отобрала бутылку у Селестины и сама налила в ее бокал вино. С интересом пронаблюдала, как оно вроде льется, но не выливается. А в мой? Ага. То есть дело не в личной магии собеседницы и не в особой бутылке, а именно в бокале. Наверное, какой-то артефакт.
Но мне надо было убедиться, что вино не отравлено. И там нет снотворного, слабительного или еще чего-то неожиданного.
— Давай как всегда! — И я с пьяной улыбкой поменяла наши бокалы местами.
Селестина и чирикнуть не успела. Зато под моим выжидающим взглядом ей пришлось выпить все, что налито. Судя по мимике и взгляду, пить она, конечно, не собиралась, но и в вино ничего не добавляла.