Впрочем, о Селестине я этим ранним-ранним утром вспомнила последний раз. Потому как очень быстро стало не до нее.
А проснулись мы поздно. Так поздно, что солнечные лучи уже вовсю гуляли по комнате и пытались пробраться к нам в кровать. Значит было не меньше полудня…
А чему удивляться? Краешек алого диска уже вылез из-за горизонта, когда мы, наконец, угомонились и оторвались друг от друга. Потому что супружеский долг отдавать можно бесконечно, пока силы есть.
У нас они были. И даже на рассвете не то чтобы закончились. Но мой заботливый муж вспомнил, что для меня это все же первая брачная ночь и волевым решением прекратил безобразия.
Мужик, что уж. Сказал — сделал. И даже уснул только после того, как сам отнес меня в ванную, выкупал, вернул обратно в постель, укутал, обцеловал… и усыпил.
А проснувшись, я поняла, что давненько не чувствовала себя так великолепно! Полюбовалась еще дремлющим Кеннетом, потянулась его поцеловать, получила ответ…
Мде, если бы не осторожный и деликатный стук в дверь, долги пошли бы на второй круг. Даже несмотря на то, что последствия ночных расплат вполне себе ощущались. Девственность — дело такое…
— Что-то случилось? — поинтересовалась я у присевшего на кровать Кена. Его перешептывания с Ховардом через дверь оказались слишком тихими, а вылезать из постели, чтобы подслушать, мне было лень. Да и зачем, когда можно просто спросить?
— Селестина пораньше вернулась из академии и спрашивает, выйду ли я к обеду, — возможно это была обычная ситуация, учитывая достаточно заботливое отношение Кеннета к своей племяннице, но только не после ее ночного побега и настойчивых попыток помешать нашей консумации.
— Хм-хм, — поддержала я невысказанную мысль. — А была ли она в академии? Во сколько туда уехала? Ховард видел ее рано утром? Или эта красотка просто сделала вид, будто умчалась на учебу не свет ни заря?
Муж недовольно нахмурился. Удивительный человек… Ведь частично именно Селестина с ее неуемной активностью виновата и в пережитых им пытках, и в чуть было не свершившейся казни. И сейчас ее поведение более чем подозрительно. А он все равно относиться к ней, как к… ребенку, которого вырастил. Наверное, все дело именно в этом.
Хотя я ведь тоже пытаюсь придумать этой девчонке оправдание. Потому что много раз видела, как страдают те, кого предали самые родные и близкие. Те, кому больше всего верил. И не хочу, чтобы Кен страдал. Хватит уже с него!
Встав с кровати, я накинула халат и отправилась к двери в свою комнату. Хорошо, что здесь есть магия и обычаи, по которым спальни супругов должны быть смежными и иметь общую дверь, которую мне наконец-то показали. Чтобы я больше не скакала по коридору в случае внезапно настигшей среди ночи страсти.