На шум снизу среагировала Люська — постучала по ляде и предложила Асе:
— Может, спустимся? Посмотрим, что там?
— Я не полезу! — решительно отказалась Ася. — Мне у Пеструхи приключений хватило. Пусть баба Фиса сама разбирается.
— Да они теперь надолго завелись. Нащупали общую тему.
— Вот и пускай. Меньше к нам приставать будут. — Ася подошла к окну, чуть отодвинула занавеску. — Никого. Только тётка какая-то пробежала. Обычная такая. В смысле, нормальная. Как Фёдор. Интересно, Люсь, куда он пошёл?
Люська пожала плечами.
— Фиг знает. Зачем тебе?
— Да так. Скрытный он. Непонятный. Не выдаст ли нас?
— Не думаю. Он сам вроде жертвы. Слышала же историю про погоню?
Ася хихикнула:
— Как отболотницы бежал? Лидия Васильевна могла и приукрасить.
— Запросто могла. Только он не остановил её, не поправил.
— Как ему живётся в этих Мхах? Почему он не уедет?
— Не знаю. Наверное, не может или не хочет.
В подполе заворошились снова, что-то ударилось о доски, покатилось, грохоча…
— Да что там у них происходит? — Ася невольно вздрогнула и, выскочив в коридорчик, собралась позвать бабу Фису.
Из кладовой доносились бубнёж да восторженные восклицания, Лидия Васильевна расхваливала домовитую хозяйку.
— Не трогай их. Пусть развлекутся. Так и быть, сама посмотрю. — Люська с трудом потянула на себя тяжёлую половину ляды.
Ей помогли, подтолкнули снизу, и в проёме показалась каменная, грубо обтёсанная голова. Дрогнули массивные веки, и Люська не успела зажмуриться, взглянула прямо в слепые, словно пылью припорошенные глаза.
Выбратьсяшлёп-ноге не позволил Панкратыч, ухватил снизу, рванул с лестницы. Выскочившая откуда-токулёма быстро прикрыла подпол, потопталась для верности по крышке.
— Люся, ну что? Посмотрела? — Ася внесла разогретый на кухоньке чайник. — Может, травы заварим? Очень пить хочется.
С удивлением оглядевшись, позвала снова:
— Люсь! Ау! Ты куда подевалась?
— Здесь я! — буркнула раздосадованная Люська и ударила кулачком в деревянную стену.
Так проколоться! Совсем потерять бдительность! Посмотреть в глазашлёп-ноге ! Теперь хоть пой, хоть кричи — не услышат. Голышом скачи — не увидит никто.
Она снова ткнулась в стену и, поморщившись от боли, потёрла место ушиба. Ещё шишка вздуется… А и пусть! Всё равно никто не заметит.
Люська уселась на пол и прикрыла глаза. Постаралась вспомнить, что ей рассказывала Натэла…
— Ведьмы любят прислужников. У Маринки целые толпы на побегушках.
— Игнатьич, — понимающе кивала Люська.
— Игнатьич у нас управитель. Я про бесенят да прочую шушеру говорю. Сама ведь знаешь. Но все они — из нечистых, духи да нежить мелкая.