И именно тогда она увидела его.
Певца.
Он стоял на перилах корабля, небрежно склонившись над водой и держась одной рукой за канат. Его волосы, темные, как ночь, падали на лоб, когда он поворачивал свое лицо с резкими чертами навстречу ветру. К ее досаде, глаза его были просто карими. Ни намека на цвет крови. Но голос… Он лился с его полных розовых губ так же легко, как дыхание. И почему-то песня становилась лучше от того, что она видела, как он исполняет ее. В нем было что-то такое, словно он был центром водоворота, и Селеста почувствовала, как погружается в его притяжение. На нем была темная рубашка, частично расстегнутая, открывающая рельефный верх груди. Поверх нее длинный кожаный плащ облегал его широкие плечи, колыхаясь на ветру. Селеста уставилась на странную кожу. Она была слишком тонкой для доспехов. Зачем носить такую вещь? Разве она не мешает?
Он улыбнулся, и его зубы — Селеста с досадой выдохнула. Его зубы были обычными, прямоугольными и ровными.«Мне следовало знать, что Шай лжет», — подумала она с горечью, смущенная тем, что так долго верила в детские сказки. Но человеку не нужны были ряды острых зубов. В нем все равно было что-то опасное. И это было больше, чем бесчисленное оружие, пристегнутое к его телу. Это было нечто, прячущееся за его глазами. За его широкой улыбкой. Опасное, но прекрасное.
А если он посмотрит вниз, то увидит ее.
Селеста судорожно втянула воздух, но осталась стоять как вкопанная, позабыв обо всем: и об инстинкте самосохранения, и о своих тренировках. В нем ее восхищало абсолютно все. От того, как он двигался — гораздо более неуклюже, чем любая сирена, и все же исполненный уверенности и целеустремленности, — до того, как он пел. Его песня была простой и повторяющейся, совсем не похожей на сложную магию сирен. Но, к своему удивлению, она поймала себя на том, что борется с желанием подпеть ему.
Под перилами корабля появилось маленькое существо. Его глаза-бусинки сканировали воду внизу, язык был высунут. Селеста нырнула вперед, прячась ближе к корпусу судна. Это что, животное с суши? Она никогда прежде не видела таких. По крайней мере, живых. Его мордочка была похожа на тюленью, но покрыта мехом, как у выдры. А по обе стороны головы покачивались длинные уши-лоскуты. Даже с того места, где она притаилась у борта, она видела, как зверек встряхнулся, заставив уши смешно захлопать. Это зрелище было на удивление милым, несмотря на всю его странность. Зверек смотрел на певца, извиваясь от едва сдерживаемого восторга. Певец просиял, спрыгнув на палубу, что заставило Селесту отплыть чуть дальше, чтобы не упускать их обоих из виду. Мужчина запустил пальцы в курчавую шерстку животного, и, вопреки самой себе, сердце Селесты дрогнуло. В нем была доброта. Нежность.