Селеста нахмурила брови, изображая на лице выражение полнейшего недоумения. Рейден наблюдал за ней, буравя взглядом. Всё бесполезно. Те крохи доверия, которые ей удалось завоевать, исчезли. Ей нужно заставить его поверить ей, чтобы выведать нужную информацию. Если бы она могла придумать хоть какую-то причину своего присутствия здесь, возможно, он перестал бы допытываться. Но она не могла представить ни одной причины, по которой сирена оказалась бы на его корабле. Разве что… она преследовала его. Быть может, убедить его, что она в него влюблена? От этой мысли Селесту чуть не разобрал смех. Впрочем, это было не так уж невозможно. Если Селеста и влюблялась, то делала это стремительно. Да и нельзя было сказать, что он не привлекателен.
Но она промедлила слишком долго. Хотя она никогда не видела короля, сейчас она видела его отголосок в выражении лица его сына. Опасаясь скандала, она огляделась, но палуба была пуста. Бодрствовала только ночная вахта, чьи глаза были устремлены на море. Остальные, должно быть, разошлись по каютам.
Селеста повернулась, чтобы последовать их примеру, но Рейден преградил ей путь, заставив остановиться, чтобы не врезаться в него.
— Оступишься хоть на шаг, и я заставлю тебя пожалеть о том, что я не утонул в тот день.
Я уже жалею.
Селеста попыталась обойти его, но он снова встал у нее на пути. Она попробовала еще раз, и опять он остановил ее. Тогда она вцепилась ему в руку, развернулась и попыталась перебросить через себя. По крайней мере, именно так это сработало бы под водой. Вместо этого ее ноги запутались, она потеряла равновесие, и он не то чтобы пролетел по воздуху, а скорее кубарем перевалился через ее плечо и рухнул на спину. Впрочем, свою задачу она выполнила.
Воздух со свистом вырвался из легких Рейдена. Он схватился за живот, кашляя. Когда он поднял взгляд, ненависть в его глазах, казалось, могла ее испепелить.
Селеста перешагнула через него, отказываясь встречаться с ним взглядом, и зашагала к своей каюте.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Селесту разбудил грохот. Сердце бешено колотилось в груди, когда она резко села, едва не ударившись головой о висящие над ней пальто. Тонкое одеяло запуталось в ногах. Было темно, так что она не могла угадать, который час, но знала, что прошло уже много часов с тех пор, как она легла спать. Она знала это, потому что снова ворочалась без сна. Каждый раз, когда она чувствовала, что погружается в объятия сна, ей начинали чудиться руки стражника на своем теле и нож, приставленный к коже, и она вскакивала в холодном поту. Но она, должно быть, все-таки уснула, потому что отчетливо помнила кошмар, в котором у Киями выросли клыки и она пыталась вырвать ей горло.