— Прошу прощения, капитан. — Оукс внезапно стал выглядеть так, будто уменьшился вдвое. Он поспешно отошел, пытаясь завязать разговор с новой жертвой, которая, судя по всему, была не в восторге от этой идеи.
Рейден покосился на полупустой кубок Селесты.
— Как тебе вино?
Селеста изобразила улыбку, которая, как она надеялась, выглядела как улыбка пьяного человека.
Он пристально посмотрел на нее, и она поняла, что он без труда раскусил ее игру.
— Рад, что оно пришлось тебе по вкусу. — Капитан прислонился к перилам рядом с ней, но, пока Селеста разглядывала команду, он смотрел на воду. Становилось так темно, что почти ничего нельзя было разобрать, кроме звезд над головой. Он откинул голову назад, машинально пропуская пятерню сквозь волосы.
— Три дочери сегодня на небе, — сказал он.
Селеста проследила за его взглядом. Небо было ясным, каждая звезда ярко сияла на чернильно-бархатном полотне. Что-то внутри нее отозвалось трепетом при виде этого зрелища. Она была поражена. Их было так много. Ее глаза упали на созвездие, на которое указал Рейден, и она поморщилась. Рука капитана опустилась, и он приподнял бровь, вопросительно глядя на нее. Но прежде чем он успел спросить, Селеста подняла четыре пальца.
Дочерей было четыре, поправила она его, указывая по очереди на первую, вторую, третью и четвертую звезду. Вместе они образовывали ломаную линию. Четвертая звезда была не такой яркой, как остальные три, и, возможно, именно поэтому она всегда была любимицей Селесты.
— Четыре дочери? Серьезно? И почему я никогда не слышал о четвертой?
Конечно, его народ никогда не упомянул бы о четвертой сестре. Не после того, как человек украл и погубил ее. Но как объяснить это, если она лишена голоса? Селеста развернулась к нему, расслабленно свесив голову набок, и драматично прикрыла глаза.
— Она умерла?
Близко, но не совсем то, что она имела в виду. Придумав более наглядный способ, Селеста сжала пальцы в кулак, будто держала нож, и вонзила невидимое оружие прямо в свое сердце.
— Она покончила с собой?
Селеста покачала головой и потянулась, чтобы схватить Рейдена за руку.
Прежде чем коснуться его, она осознала, что делает. Она замерла, поднятая рука мелко дрожала в воздухе. Она собиралась использовать его руку как «орудие убийства», но испугалась прикосновения. Слишком боялась прикоснуться к нему. Вместо этого она указала сначала на него, а затем на себя.
— О, — сказал он, и голос его прозвучал немного хрипло. — Ее убили.
Она опустила руки и кивнула.
— Не верится, что я думал, будто их всего три, — сказал он, не отводя взгляда от лица Селесты.