Рейден взял её за подбородок и поднял её встревоженный взгляд на себя.
— Тебе станет легче, если я поделюсь с тобой чем-то? Секрет за секрет?
— Да.
Он отпустил её и сделал долгий глоток вина.
— Я виню своего отца в смерти моей матери.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Селеста моргнула. Казалось, из комнаты выкачали весь воздух. Но прежде, чем она успела что-то сказать, Рейден продолжил.
— Мои мать и отец встретились в порту. Он был капитаном пиратского флота, а она — юной девушкой, живущей у самого моря. Когда мать сказала ему, что беременна, отец ушел. Он никогда не хотел семьи, а уж тем более ребенка. Когда семья матери узнала обо всем… они выгнали её. — Его голос ожесточился. — В Хинарсо это не считается обычным делом, но всё еще есть люди, которые с презрением смотрят на незамужних женщин с детьми. Поэтому, когда мать родила меня, она осталась совсем одна. Она назвала меня Рейден. Её маленький шторм.
Рука Селесты сама потянулась к его руке. Он переплел свои пальцы с её и сжал их в благодарности.
— Она изо всех сил пыталась удержаться на работе. Мне было пять, когда в нашем городе разразилась лихорадка. Моя мать, как и многие другие, заболела и умерла за две недели. — Он сделал паузу, и Селеста не заметила, как у неё на глазах выступили слезы. — Когда отцу сообщили, что она умерла и оставила ему сына — что ж, полагаю, он решил взять меня к себе и вырастить наследника.
— Я никому этого не говорил, но всегда верил: если бы он забрал маму с собой, если бы не бросил её, она была бы жива. Он — причина, по которой она умерла в одиночестве, нищей на улице. — Рейден наконец встретился с Селестой взглядом. — Так что я сохраню твой секрет, если ты сохранишь мой.
Селеста кивнула, но промолчала. Она гадала, почему он не рассказал этого раньше. Бастиан — его ближайший друг, практически брат. Почему Рейден скрывал это? Из-за того, что Бастиан работал на его отца? И почему Рейден всё еще стремился заслужить одобрение отца после всего, что тот совершил? Но вместо этого с языка сорвался другой вопрос:
— Почему ты рассказал мне?
Рейден прижал их сцепленные руки к своей груди.
— Потому что это было легко, — ответил он.
Селеста напряглась. Секрет, которым так легко поделиться, не был равноценным обменом. Но он продолжил: — Разговаривать с тобой — самое легкое из того, что я когда-либо делал. Мы могли бы говорить часами, днями, годами, и я бы никогда не устал. И теперь, когда я услышал твой голос, признаюсь, это мой самый любимый звук. — В его лице было столько искренности.
Её глаза расширились, а сердце забилось в груди.