Тот встретил меня сидя на кровати: вся остальная мебель была свалена в баррикаду у двери. Я вытащил из кучи пару кресел и столик, предоставив Ефиму разгребать остальное.

Мы уселись друг против друга и какое-то время сидели молча, переваривая события этой ночи. Где-то рядом шкрябал мебелью о паркет Ефим, слабо стонали в туалетной комнате скорбные головой тати.

— Внук, — оживился вдруг дед, увидев, что один из шкафчиков встал на место. — Вот там, в верхнем отделении, была бутылочка подходящего напитка.

— А вам, Федор Васильевич, не будет вреда от того напитка?

— Что это ты снова на «вы» перешел, внук? Еще пару часов назад вполне нормально на «ты» обращался.

— Ну так время было такое, военное. А теперь, как будто, снова мир.

— А-а, оставь, — махнул он рукой. — Дозволяю на «ты». Заслужил. Но до шкафчика ты всё же сходи. Тебе тоже не помешает.

В указанном шкафчике среди осколков хрусталя обнаружилась бутылка «шустовского» и походный набор серебряных стопок. Я перенес добычу на столик, откупорил бутылку и разлил коньяк. По чуть-чуть, на палец.

— Ефиму тоже плесни. Только не как нам, доверху налей, а то он и не почувствует ничего.

Я повиновался.

Ефим, уже облагодетельствованный трофейными деньгами, стопку из княжеских рук воспринял как медаль на грудь. Лихо опрокинул посудину, поставил на стол, выдохнул в кулак, поклонился:

— Благодарствую, ваше сиятельство.

— Ну, ступай.

Ефим вернулся к прерванному занятию, а мы — к беседе.

— Надобно в город ехать, за полицией и доктором, — высказался князь. Васька-то, шофер мой, вместе с мобилем как раз в Тамбове, он нотариуса привезти должен. Я всё игрушку эту новомодную завести собирался, телефон. Но дорого больно сюда, в поместье, провода тянуть.

— Я бы рад, но мой мобиль не доезжая полумили до особняка на обочине стоит. Колесо сломилось.

— Ну, тогда только рассвета ждать. Сам-то починить сможешь?

— Разумеется. Если, конечно, никто из местных крестьян инструменты не попятит.

— Не боись. Тут я хозяин. Никто без моей воли даже горсть земли не возьмет.

Я подумал о Савелии, о его банде и промолчал.

— Ефим с тобой пойдет, поможет. Где подтолкнуть, где поддержать.

— Да! — вспомнил я. — Там где-то неподалеку парень на травке загорает, некий Гришка. Его бы развязать, да отпустить.

— Этот слабоумный? А он-то что там делал?

— Меня караулил. Чтобы, коли у сломанного мобиля появлюсь, к Савелию в дом отвел, вроде как за помощью. Некий Антип его привел, велел сторожить, да и ушел к Савелию на доклад.

— Кончился Антип, — неожиданно вмешался в наш разговор Ефим. — Упокой господи его душу.