Наконец, я управился и выглянул в окно. Все было без изменений: слабо шевелился Савелий и кричал раненый бандит.

Первым спускаться стал Ефим, а я с револьвером в руках его прикрывал. Потом, когда он отвесил оплеуху раненому и тот, наконец, заткнулся, полез и я, прихватив с собой охапку шелковых шнуров от портьер: веревок попроще поблизости не нашлось. Князь же вышел из туалетной комнаты и, встав у окна с карабином в руках, остался всматриваться во тьму: вдруг еще кто прячется по ближним кустам.

У раненого оказалось прострелено плечо. Причем, пуля попала сверху вниз и, войдя около плечевого сустава, вышла близ локтя, разворотив всю руку. Лицо у налетчика уже побледнело, еще немного, и помрет от потери крови. Не жалко, туда ему и дорога. Для вдумчивых расспросов у нас еще трое имеется. А вот Савелий… Его бы хорошо поподробней поспрошать, да не здесь, а в полиции. Уж больно приметный у него «наган». Повреждение у него, с виду, одно: неестественно вывернутая нога. Наверняка перелом. Ну и судя по тому, как он дергается и тихонько мычит, имеется еще неслабое сотрясение и шок. Да и сам он немолод. Кто знает, какие болячки у него могли обостриться? Жахнет, к примеру, инфаркт или инсульт, и — привет родным, пишите письма на тот свет. А он, сволочь, еще много рассказать должен. Ведь раз банда имеется, то и дела у этой банды должны быть. И награбленное наверняка по разным ухоронкам попрятано. А ведь может и так быть, что этот Савелий и у князя приворовывал, да по крупному.

— Ефим, держи этого за плечи, чтобы не дергался, — кивнул я на бывшего слугу.

Тот без разговоров прижал Савелия к земле, да так, что я немного испугался: а ну, как руки оборвет!

Я всё тем же трофейным ножиком срезал штанину на поврежденной ноге. Мать честная! Да тут впору не перелом вправлять, а отломок обрезать! Впрочем, резать — это дело врача, а я пока что перетянул ногу Савелию его же брючным ремнём повыше колена, чтобы совсем уж кровью не изошел. Поврежденную ногу кое-как сложил, да обрезком штанины примотал к оперативно оторванной от лестницы перекладине. Надо успевать, пока злыдень в шоке, а то еще помрет от боли. Я знаю, случаи бывали.

Савелия перенесли в дом, в одну из подсобок, чтобы до приезда полиции не подох. Я лишь проверил его насчет спрятанного оружия, и не зря: в кобуре на щиколотке нашелся «дерринджер», а в кармане — нож. И еще одно меня удивило: на шее вместо крестика висел небольшой ключик с затейливыми бороздками, сразу наводящий на мысль о банковских ячейках. Его я тоже изъял.

Пока возились с Савелием, последний бандит затих, кончился. Ну и ладно. Трогать его не стали, пусть полиция сама забирает. Я лишь карманы обшарил. Нашел не лишку: чуток денег да горсть картечных патронов. Деньги я отдал Ефиму, за что удостоился звания «барин» и поясного поклона с благодарностями. А патроны вместе с обрезом забрал себе и отправился к прадеду. Все так же, по приставной лестнице.