— Разумеется, мы с вами договоримся, — без тени сомнения произнес Винкельхок.

Я окрысился:

— Я не был бы так уверен. В настоящий момент ваши действия вызывают у меня однозначно негативную реакцию. Появление торгашей ожидалось, но лишь через день-другой после гонки. У вас же, видимо, свербит. Кого вы представляете? Баварцы? Даймлер? Опель? Ауди?

— Скажем так, некий консорциум деловых людей. Мне предоставили определённый бюджет и поручили договориться с вами о сделке. Мы хотели бы приобрести ваш мобиль. Я имею в виду «Молнию».

— Никаких проблем. Приезжайте через неделю в Санкт-Петербург, и я продам вам его, если прежде не подсуетится царская семья.

— Вы не поняли. Я хочу приобрести ваш аппарат немедленно. Прямо сейчас. Вот вам пятьдесят тысяч ассигнациями. Извольте подписать купчую.

— Так вот вы как, господин Винкельхок? Убедились, что честно выиграть гонку не способны и решили устранить главного конкурента? Видать, не помогает хваленое немецкое качество против русской смекалки. Но не слишком ли дешево вы оценили свою победу? На кону ведь стоит миллион! Так что сейчас «Молния» стоит намного дороже, особенно для вас. Не менее полутора миллионов рублей золотом.

— Это неслыхано! Ни один мобиль не может стоить таких денег.

— А это цена не только мобиля, но и главного приза гонок, а также славы победителя. «Молния» — безусловный лидер гонки и, если мне никто не помешает, я эту гонку выиграю. И свой миллион получу непременно. А после и деньги за продажу мобиля. Причем, если выставить его на аукцион, сделка принесет мне немалый барыш. Кроме того, я получу заказы, которых лишатся немецкие промышленники.

Винкельхок изобразил работу мысли. Но, как мне кажется, такую мою цену несложно было предугадать. Тем более, он явно рассчитывал, что в итоге победит кто-то из немцев, и две трети суммы вернется в Германию.

— Хорошо, произнес он, наконец. — Полтора миллиона. Вы передаёте нам свой мобиль, права на ваши изобретения, чертежи, разработки — всё.

— Но-но, господин Винкельхок, не увлекайтесь. Полтора миллиона — это цена «Молнии» и вашей победы. А буду ли я продавать свои изобретения — вопрос открыт. Да что там изобретения! Я и «Молнию»-то еще не решил продавать, тем более вам.

— Вольдемар! — бестактно влезла фон Велсберг, — закончи уже эти скучные дела. Полтора миллиона — это ведь огромные деньги! Подпиши эту глупую бумагу, и мы с тобой пойдем развлекаться. Держу пари: такого ты ещё не пробовал.

Не знаю, подала она свою реплику по собственной инициативе, или по команде, но эффект от её выступления был сокрушительный. Только этого мне не хватало! Меня что, оценили настолько дешево? Посчитали, что глупому русскому достаточно распутной, хотя и титулованной, девки и миллиона? Я и без того не собирался ничего продавать, лишь хотел поточней вызнать интересы будущих конкурентов. Но теперь даже видимость договора стала для меня невозможной.