— Баронесса, — я брезгливо поморщился, — вам никто не говорил, что кокаин в таких количествах вреден? Вы теряете адекватность восприятия ситуации. Неужели вы всерьез решили, что я могу испытывать к вам хоть какое-то влечение?

Фон Велсберг зашипела по-немецки, явно что-то нецензурное, выставила перед собой скрюченные наподобие когтей пальцы и, жутковато оскалившись, кинулась было на меня. Выглядела она совершенно безумной.

— Линда!

Резкий окрик немца прозвучал очень вовремя. Услышав его, баронесса словно бы опомнилась и отступила на шаг назад. Правда, ненависть в её глазах никуда не делась, но на это мне было плевать.

— Благодарю, господин Винкельхок. Вы избавили меня от необходимости усмирять вашу подчиненную. Что же до всего остального, то мы с вами не договоримся. Не хватит у Германии денег, чтобы купить Россию. Так что счастливо оставаться, а я пошел. Обед ещё не закончен.

Я повернулся было, чтобы уйти, но поляк, видимо, зашедший мне за спину во время разговора с Винкельхоком, обхватил меня сзади, не давая двинуться.

— Не так быстро, господин Стриженов, — зловеще прищурился немец. — я вас ещё не отпустил. Последнее слово в этом разговоре останется за мной. Вы не победите в этой гонке. Вы даже не доберетесь до финиша. И вам очень повезет, если вы вообще останетесь в живых.

Мне ужасно хотелось врезать этому Винкельхоку по морде, но Троянович держал меня крепко и вырываться не было никакого смысла. Мне оставались лишь слова. Стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, я произнес:

— Да-а, Германия всегда стремилась не к тому, чтобы вырасти самой, а к тому, чтобы уничтожить опережающих её конкурентов. Начиная с Рима, вы только и делали, что разрушали. Что с вас взять — варвары. И только Россия время от времени ставила вас на место. Но слишком давно русские казаки не поили своих коней в Шпрее. Видимо, пора напомнить зарвавшимся ариям, что такое настоящая сила.

По мере того, как я говорил, немец наливался кровью, и к концу моего монолога едва владел собой. Вряд ли я достиг бы такого эффекта нападками на него лично.

— Восточные славяне, — начал он, брызгая слюной и потрясая тростью, — это уродливое образование на генеалогическом древе европейских народов. Давно пора очистить землю от их присутствия. И я начну это благое дело с вас.

Он шагнул вперед, широко размахнувшись тростью. Ждать, пока он что-нибудь мне сломает, я не собирался. Но поляк держал меня крепко, так что я сделал единственное, что мне оставалось: подпрыгнул и, опершись спиной о могучую грудь пана Иржи, изо всех сил ударил двумя ногами в грудь посланца германских автоконцернов.