Да, вчера случилась знатная суматоха. Обед был непоправимо испорчен, что, как по мне, было даже к лучшему: еще одну перемену блюд рядом с рыжей трещоткой я мог и не выдержать. Великий князь, разумеется, сильно гневался. На Винкельхока, злоупотребившего гостеприимством, на неизвестного мне своего знакомого, попросившего устроить нашу встречу, на поехавшую крышу кокаинистки, на меня и еще на кучу народа, подвернувшегося ему под горячую руку. Впрочем, извинения он принес вполне официально. И даже не стал претендовать на «Молнию», чего я втайне опасался. А что? Царский родственник. Приглянулась новая игрушка — подать её сюда. А нюансы и последствия не волнуют, на то деньги есть.

Баронессу фон Велсберг увела полиция, ибо налицо было уголовное преступление и целых две жертвы. И если мне досталась, одна пуля, и то по касательной, то Трояновичу не меньше трех и прямо в грудь. Насколько тяжелыми были его раны, я не интересовался. Если помрет — горевать не стану. А Винкельхорн ускользнул. Пока остальные фигуранты были в отключке, он представил дело так, что нанюхавшаяся наркоты девка — простите, конечно же леди — сбрендила и принялась палить куда попало. Вот мне и поляку попало, а ему повезло. Так и вывернулся в первый момент, а после нашел способ втихую сбежать. Наверняка сейчас где-то строит свои козни, так что придется быть начеку.

Так или иначе, но мы собрались и поехали. Прибыли к нужному времени на всё ту же Красную площадь, и я обнаружил, что помимо нас к старту готовятся еще пять экипажей: двое германцев, француз, кто-то из наших отечественных гениев-энтузиастов и тот самый прыткий итальянец, с которым мне пришлось повозиться в начале гонки. Вот и верь этим великим князьям! Теперь вместо того, чтобы спокойно ехать, придется с этой пятеркой биться. А я, знаете ли, не в форме.

Конечно, рана моя была не опасной. По сути, царапина. Неделя покоя — и все пройдет. Но сейчас любое движение тела причиняло мне боль. Медленное движение — маленькую, резкое — соответственно, сильную. От различных опиатов в качестве обезболивающего я отказался. При движении по нашей российской грунтовке на скорости более шестидесяти миль в час нужна полная сосредоточенность, если хочешь доехать до финиша, а не до ближайшего кювета. Так что терпел, старался двигаться осторожно, рулем крутил скупо. И как же хорошо, что привод тормозов у «Молнии» ножной! Иначе я бы точно не справился.

Народу на площадь набилось до отказа. Мы, все шестеро, выстроились ровной шеренгой вдоль стартовой линии. Градоправитель произнес речь, к счастью, существенно короче вчерашней. Экипажи уселись в мобили, стартер пальнул из револьвера холостым, и мы рванули вперед под крики толпы и взлетающие вверх разнообразные головные уборы.