— Говори как на духу! — строго велел ему Александр. — За кого дочку сговорил?

— За князя Тенишева, — робко выговорил Огинский, косясь одним глазом на меня.

— За которого?

— За Дмитрия Михайловича.

— И сколько он тебе посулил за дочь?

— Т-три тысячи рублей.

— И ты, подлец, восемнадцатилетнюю девицу запродал шестидесятилетнему старику? — Гневно воскликнул Александр. — Отказал другим достойным женихам, а этого приветил?

— Так ведь он же князь! Умаления чести рода не случится, — упрямо возразил Огинский.

— И ради этого ты решил счастьем дочери пожертвовать? А знаешь, что она чуть руки на себя не наложила? Если бы не вот он, — палец великого князя указал на меня, — сегодня бы ты не свадьбу играл, а дочь хоронил. И ты после всего, что натворил, посмел публично достойного человека обвинить?

Огинский, поняв, что дело плохо, рухнул на колени.

— Все лишь для неё делал, о её счастье радел.

— Кабы не твое ослиное упрямство, давно бы уж внуков нянчил. Не о счастье дочери ты пёкся, а гордыню свою тешил. Но господин Стриженов на днях был введен в род и признан государем наследником. Он теперь князь Тенишев.

Александр повернулся ко мне:

— Князь, у вас найдется при себе три тысячи рублей?

— Конечно!

Я вынул из бумажника несколько ассигнаций и протянул Огинскому. Тот по-прежнему стоял на коленях и непонимающе смотрел на великого князя.

— Чего смотришь? Бери деньги. Твоя дочь выходит замуж за князя Тенишева, а ты получаешь три тысячи. Все согласно уговору. Так ведь?

— Так, Ваше высочество, — пробормотал Огинский, поднимаясь с колен и принимая деньги.

— Благословляешь молодых на брак?

— Б-благословляю.

— А теперь со всей возможной быстротой возвращайся в своё поместье и чтобы носу оттуда не казал. Все ясно?

— Так точно, ваше высочество.

Пятясь, Огинский вышел из кабинета. Едва за ним закрылась дверь, как Александр повернулся ко мне.

— Владимир Антонович, я сейчас спас вас от больших неприятностей.

— Я найду способ вернуть долг, — поклонился я.

— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся тот. — А пока что исполните свое прежнее обещание. Надеюсь, теперь ничто не помешает нашей поездке.

По части управления мобилем великий князь Александр оказался намного способнее великого князя Евгения. Достаточно было краткого объяснения и нескольких минут практики, и Александр Константинович принялся вполне уверенно рулить «Молнией», не боясь на значительной скорости закладывать крутые виражи, да так, что даже мне порой становилось не по себе.

К счастью, это продлилось недолго: до вечера, до бала оставались считанные часы.

— Превосходный аппарат, князь, — с удовольствием высказался Александр, выбираясь из-за руля. — На голову лучше всего, что я опробовал прежде.