Намек был предельно понятен. Я поклонился:

— По возвращении в Тамбов немедленно приступлю к постройке такого же мобиля специально для вас, ваше высочество.

— Ну нет, Владимир Антонович, — возразило высочество. — Мне нужен именно тот, который выиграл Большую императорскую гонку.

— В таком случае, примите его от меня в дар. И пришлите вашего механика ко мне в Тамбов: надо будет показать ему некоторые особенности ухода за мобилем. Всё же, эта конструкция сильно отличается от всего, что было ранее.

— Договорились. Я слышал, князь, вы собираетесь свой выигрыш потратить на строительство фабрики по производству мобилей.

— Вас информировали верно.

— Я бы хотел поучаствовать своими капиталами в вашем прожекте.

— При всем уважении к вам, ваше высочество, я могу выделить вам не более, чем двадцать пять процентов паёв товарищества.

— Отчего же не половину?

— Я хочу быть владельцем своего завода, а не управляющим.

— Что ж, не буду настаивать. Четверть, так четверть.

Я вздохнул с облегчением. Александр же понял мой вздох по-своему:

— Ну-ну, не грустите, Владимир Антонович. Мой пай — это для вас не только потерянная доля прибыли, но и ключик, открывающий многие двери. Вы еще увидите, насколько проще будут решаться многие и многие вопросы, и сколько денег вы сэкономите на взятках.

Я не знал, что и ответить. О положении дел во властных коридорах я лишь мельком слышал, и то на уровне сплетен. Теперь же получил конкретное подтверждение этим слухам от представителя правящей фамилии. Но на мои рефлексии великому князю было плевать.

— Я не стану прощаться, — весело сказал он. — На балу мы еще увидимся с вами, дорогой компаньон.

С этими словами он сел за руль «Молнии» и укатил. А я побрел искать извозчика.

Бал сверкал бриллиантами дам, оглушал музыкой и кружил голову вальсами. Мой новообретенный княжеский титул, видимо, перестал быть тайной. И я, оправившись от дневных переживаний и успокоившись насчет своей женитьбы, напропалую танцевал с молоденькими девицами, которые чуть ли не в очередь вставали. Впору было свою бальную книжку заводить. Но лишь только девушки видели обручальное кольцо, как тут же скучнели. Их улыбки становились до крайности натянутыми, поздравления с победой в гонках неестественными, а едва стихала музыка, как они буквально сбегали прочь к своим родительницам. Меня это нынче забавляло, и я развлекался вовсю.

К сожалению, к перерыву новость о моем обручении распространилась достаточно широко, чтобы желающие выйти замуж девушки, равно как и их матушки, напрочь потеряли ко мне интерес. Зато вперед вышли веселые вдовушки. Эти замуж отнюдь не стремились, но непременно хотели залучить меня в постель. В других обстоятельствах я был бы не против, но сейчас, через неполные сутки после обручения, посчитал подобную связь кощунством. Это не мешало мне с удовольствием танцевать, делать дамам опасные, на грани приличия, комплименты, которые, впрочем, им приходились весьма по душе. Но едва дело доходило до выдачи обещаний, как я находил способ ускользнуть. В этом тоже была особая прелесть и известная острота ощущений: внушить даме, что заглотил наживку и в тот самый момент, когда она решит вытаскивать добычу, оставить её без улова.