— Вот она, пройдемте, — подсуетился Клейст.

Проводил доктора к девушке и вернулся. Поглядел, как я стягиваю с головы шлем, как вытираю платком вспотевший лоб…

— Владимир Антонович, вы обернулись за час и двадцать минут. Вы поставили рекорд скорости в гонке. Вы ехали больше семидесяти миль!

— Если точнее, в среднем семьдесят три мили в час. То-то Кацнельсон так с лица спал! Но, согласитесь, был повод. Честное слово, если бы не это, я бы ехал свои обычные пятьдесят восемь и в ус не дул. А как вы? Никто не подкатывал?

— Вы знаете, был один подозрительный мобиль. Остановился, не доезжая метров пятидесяти. Вышел из него развязный молодчик с тросточкой, поглядел издалека на меня, на мобиль, на тело, лежащее на земле, сел обратно и они уехали.

— Наверное, посчитали меня мертвым. А мобиль нетрудно перепутать.

— Наверное, — согласился Клейст. — Но я тут немного покопался в мобиле «Скорости». Отчасти из любопытства, отчасти от скуки. И вот, что я нашел.

Он вынул из кармана и протянул мне смятый кусочек свинца.

— Знаете, что это?

— Знаю. Увы, знаю. Пуля.

— Она пробила охлаждающие трубки конденсатора, переднюю стенку котла и расплющилась о заднюю.

— То есть, стрелок сидел где-то там, на линии, продолжающей дорогу. И стрелял так, чтобы разбить котел именно перед поворотом.

— Да. И думается мне, что эта пуля должна была предназначаться нам с вами.

Я прикинул варианты и согласился:

— Похоже. А из-за нашей поломки вперед вылетел мобиль «Скорости». Только знаете что, Николай Генрихович, похоже, что стрелок и те, кто пытался испортить наш мобиль, из разных команд. В итоге они действовали несогласованно и фактически сыграли друг против друга. И трагический исход этой аварии, как ни цинично это звучит, сыграл нам на руку.

Подошел Кацнельсон.

— Марк Соломонович, что с Анастасией Платоновной? Как она?

— Лучше, чем я ожидал. Сильное сотрясение головного мозга, многочисленные ушибы, сломано два ребра — скорее всего, о руль при ударе, но, по счастью, внутренние органы, насколько я могу судить, не пострадали. Легкие ожоги нижней части лица — это пустяки, пройдет без следов.

— То есть, ничего непоправимого не случилось?

— Можно сказать, да. Конечно, требуется еще понаблюдать за состоянием госпожи Боголюбовой, но можно сказать, что она легко отделалась, в отличие от того бедолаги, — он кивнул на тело механика.

— Тогда… Если мы вам здесь не нужны, то мы поедем. Надо, наконец, закончить гонку, пусть и с опозданием.

— Конечно езжайте. Я дождусь фургон и доставлю Анастасию Платоновну в больницу.

Гнать больше не было смысла. Но и совсем уж плестись я тоже не желал. Ехал привычно, и даже успел обогнать нескольких аутсайдеров.