Народу на финише было совсем немного. Несколько репортеров, несколько человек из числа клуба гонщиков, небольшое число скучающих зевак и, к моему удивлению, господин старший полицейский инспектор Платон Сергеич Боголюбов собственной персоной. Он выждал, пока я получил отметку о завершении гонки, пока зафиксировал время, и лишь потом подошел. Выглядел он взволнованным, бледноватым, поминутно снимал фуражку и протирал большим клетчатым платком потеющий лоб.

— Здравствуйте, господа. Господин Стриженов, господин Клейст… Рад видеть вас в добром здравии.

— Спасибо, Платон Сергеевич.

— Скажите…

Инспектор сильно нервничал, отчего речь его, обыкновенно гладкая и связная, стала отрывочной и сбивчивой.

— Это правда, что мобиль товарищества «Скорость» попал в аварию?

— Увы, да.

Боголюбов побледнел еще сильнее, стиснул правой рукой ворот сюртука и всем телом подался ко мне:

— А Настенька? Что с ней? Она жива?

— Как сказал господин Кацнельсон, ничего непоправимого не произошло. С его слов, у девушки сильное сотрясение, сломано два ребра, но внутренние органы не пострадали. Руки-ноги целы, а полтора-два десятка синяков можно не считать. Думаю, не более, чем через два часа ее доставят санитарным фургоном в городскую больницу под присмотр врачей.

— Ну, слава богу!

Платон Сергеевич вымученно улыбнулся.

— Владимир Антонович, — он прекратил терзать свой ворот и ухватил меня за рукав кожанки. — Не могли бы вы сейчас проехать ко мне и рассказать обо всем Верочке? Она вот уж четыре дня как места себе не находит. А тут еще и такие известия!

— Увы, — помотал я головой. — Мне надо хотя бы слегка привести себя в порядок. Поглядите сами, в каком виде мы с Николаем Генриховичем. На нас, кажется, собрана вся пыль, какая нашлась от Воронежа до Тамбова. Но, думаю, пока что Вере Арсеньевне будет довольно свидетельства доктора Кацнельсона. А позже, например, завтра, я готов нанести вам визит и подробно обо всем рассказать.

— Хорошо, — покладисто кивнул Боголюбов. — В таком случае, мы будем ждать вас завтра к шести. И вас, господин Клейст, тоже.

Инспектор собрался было уходить, но я его остановил:

— Платон Сергеевич!

— Да-да?

— Вот.

Я протянул на ладони пулю, найденную Клейстом. Спрашивать, что это такое, Боголюбов не стал, понял с одного взгляда.

— При чем здесь это? Или…

Взгляд полицейского мгновенно стал жестким, даже несколько хищным.

— Именно, — подтвердил я его догадки. — Николай Генрихович нашел ее в обломках мобиля, которым управляла ваша дочь. Выстрел был сделан так, чтобы непосредственно перед поворотом гонщик потерял ориентацию, и авария выглядела произошедшей от естественных причин.