Тут Боголюбов остановился и пристально поглядел на Лизу. Та смутилась, залившись краской, а довольный инспектор продолжил:

Так вот, главу московской ветви Тенишевых прямо на балу в честь окончания гонок хватил удар, от которого он благополучно скончался. Травин же решил проявить некое благородство и выполнить оплаченный заказ несмотря на то, что заказчик к тому времени отправился в мир иной. Чем закончилась эта попытка мы все знаем. Вот, собственно, и все, дамы и господа.

Я не стал говорить о германском следе, о баронессе фон Велсберг и об угрозах господина Винкельхока. Время для этого еще придет. А сейчас пусть все собравшиеся порадуются тому, что всё закончилось и что будущее, которое нас ожидает, непременно светлое и безоблачное.

— А как же шкатулка? — вдруг спросила Лиза.

— Какая шкатулка? — не сразу понял я.

— Ну как же? Музыкальная шкатулка твоей бабушки. Ты ведь ради неё к Травину поехал! Я её привезла. Мы с Альфредом Карловичем уж смотрели-смотрели, так ничего и не нашли, а ломать не хотели.

Шнидт в подтверждение этих слов усиленно закивал головой.

— Владимир Антонович, — произнес он своим скрипучим голосом. — В процессе тщательного осмотра шкатулки я нашел небольшую прорезь, куда мог бы быть вставлен перстень, но тот, что из Варенькиного гарнитура, совершенно точно не подходит.

Я задумался. В записке шла речь о перстне. Но, может, мы что-то упустили?

— Альфред Карлович, скажите, а та записка, она у вас при себе?

— Разумеется.

Шнидт бережно вынул из бумажника пожелтевший листок и подал мне. Я внимательно перечитал весь текст. В записке ясно говорилось о том, что ключом является перстень. Но о том, что это будет именно перстень из набора, не говорилось ни слова. А какой перстень был у матушки при себе? Конечно, родовой перстень Тенишевых!

— Альфред Карлович, а где находится та самая прорезь? — спросил я.

— Я знаю, я покажу!

Лиза вскочила со стула и подбежала ко мне, держа в руках шкатулку.

— Вот, смотри!

Под крышкой и впрямь была узкая щель, как раз для ободка перстня. Я снял с пальца фамильный перстень, осторожно вставил его в щель, пошевелил, слегка нажал. Внутри шкатулки щелкнуло, и в боковой стенке откинулась узкая планка, под которой лежал небольшой ключ. Примерно такой же был у Степана, ныне покойного, и открывал он банковскую ячейку.

Глаза Лизы тут же загорелись любопытством. Все-таки, при всем своем уме и рассудительности, она еще во многом ребенок.

— Платон Сергеевич, — поглядел я на Боголюбова, — вы ведь поможете Елизавете Петровне добыть наследство её свекрови?