Последнее звучало, как лозунг. Такое я уже где-то слышал.

— А если я не захочу? Меня будут лечить насильно?

— Насильственные методы лечения применяются при душевной болезни, которая потенциально несёт вред другим людям. Не волнуйтесь, у деструктивного поведения, как и психопатии, есть причины и способы исцеления. Излечившееся пациенты обычно благодарят за лечение.

Я только хмыкнул.

— А подробней? Что ещё может навлечь ограничение свободы?

— Слово «навлечь» носит негативную коннотацию. Но если человек не осознаёт своё зло, разве не правильно будет ему помочь?

— Может быть, может быть, — я не стал спорить с роботом, всё равно у него нет своего мнения. Скорее, мотал на ус и запоминал, по каким правилам работает мир, в который я попал.

Утопия, конечно, сказочная. Хотя та же психопатия даже в нулевом не была поводом кого-то скручивать и везти на принудительное лечение. Далеко не все из них становились реальными маньяками, это больше киношная логика.

Летучий байк набирал высоту. Вылетал из дачного массива я так же, как летел сюда, но чуть повыше. Посматривал по сторонам, глядел на Город и окрестности. Наслаждался тёплым ветерком ранней осени и ощущением полёта.

— А если психопат будет тихим и мирным? — спросил я из любопытства.

— Согласно кодексу ментальных расстройств, психопатия сопровождается критически низким уровнем эмпатии, который делает пребывание индивида рядом со здоровыми людьми опасным.

— Просто низкий уровень эмпатии?

— Эмпатия — важнейший показатель человечности. Её отсутствие или некорректная работа могут причинить ментальный вред окружающим. Невозможность строить эмпатические взаимоотношения с другими людьми не позволяет полноценно существовать в обществе. Отсутствует возможность строить длительные романтические, родственные или дружеские взаимосвязи. Но это ментальное заболевание излечимо. Человечество заботится о человеке.

— Понял. Хорошо, что с эмпатией у меня всё в порядке.

— Разумеется. Твой балл развития эмпатии был оценен как «выше среднего».

Что-то в этом всём мне не нравилось. Хотя у меня в принципе слово «принудительно» всегда вызывало неприязнь. Но эта схема у них вроде бы работает. За два года надо будет поинтересоваться, есть ли у этой утопии обратная сторона, и какая. В конце концов, Город пытается всегда строить утопию, просто на высоком эхо понимает её в более вольной трактовке. Кажется, как-то так мне говорили… уже не помню, кто.

Вскоре я вылетел с тропы через туман, и голосовой помощник подсветил мне правильный путь. В прямом смысле — похоже, что в Городе была некая служебная сеть, и на крышах домов, мимо которых я гнал на аэрали, подсвечивались стрелки.