Темнота сжималась, жадно откусывая потрескивающие оранжевые языки, как сахарного петушка на палочке. Огненная стена опала, и я понял, что все это время она мешала мне разглядеть главное. Шагах в десяти передо мной, в старом кресле с протертой обивкой сидел Старик Юнксу. Я не сразу признал его без глаз и кожи на лице. Он почти тут же исчез, проглоченный голодной тьмой, но успел напоследок улыбнуться пустыми кровоточащими деснами.

Взявшая разгон темнота полетела вперед, на меня, и я понял, что еле живой щит Кавииля на этот раз ее не остановит. В ее черной утробе орал от боли Старик Юнксу, звал меня — помочь, добить, или присоединиться. Я заорал в ответ, от ужаса и безысходности

и выпал наружу.

Ослепший, оглохший, потерянный в пространстве, я болтался в железных руках, безвольно позволяя тащить себя, куда придется. Меня усаживали на мягкое, и руки с извиняющимся голосом судмедэксперта совали фляжку, пахнущую коньяком. Зубы стучали о металл, в горло лилось жгучее, а я все еще был там, во мраке, один на один с мертвым Юнксу.

— Прости. Прости, Влад. Я должен был удостовериться.

Вытянутые контуры лица Охранителя проплыли передо мной. Длинные тени оперативников маячили на заднем плане. Зрение восстанавливалось. Кажется, в голосе Абусалама действительно слышалось извинение. Я потянулся врезать по этой мерзкой размытой физиономии, но не смог даже поднять руку.

— Абууу… — промычал я, лязгая зубами. — С-сука… тварь…

Он кивнул — так, все так, — но я чувствовал, он не сожалеет. Случись надобность, повторит не раздумывая. За это упрямство и верность делу мы его и выбрали. Я бессильно откинулся на спину, ожидая, когда вернутся силы, потихоньку тянул энергию из земли, из воздуха, из гудящих высоковольтных линий.

— Это Душегуб, — сказал Охранитель.

— Я з-заметил, — пробормотал я, содрогаясь.

— Душегуб не нападает на своего создателя.

— Я з-знаю, Абу. З-заткнись, п-пожалуйста.

Охранитель послушно заткнулся и отошел, а я, через силу прокручивал вновь и вновь эти короткие мгновения быстротечной схватки с чужеродным разумом. Если осквернить человеческое тело темным воскрешением, получится зомби, или умертвие, или упырь. Агрессивный живой мертвец, ненавидящий все живое. Если осквернить человеческую душу… Омов первого порядка чертовски сложно убить, но иногда с ними случаются вещи похуже.

— Абу, его пытали…

Я вспомнил ладони Старика Юнксу, гвоздями прибитые к подлокотникам, глаза, вырезанные вместе с веками, снятую на живую кожу.

— Что за чушь? — озадаченный голос Охранителя пронзил весенний воздух. — Пытать ома такого уровня… ну, ладно, допускаю, хотя ему достаточно было сбросить настройки на ноль… Но… Влад, ты что-то путаешь, это же Старик Юнксу!