— Молчание — золото, так что держи свои мысли при себе. Я не вернусь на престол. И тебе его занять не позволю, — жёстко сказал Борис, приблизившись ко мне. — И даже если сейчас ты считаешь это несправедливым наказанием, позже, когда ты сам станешь отцом, возможно, меня поймёшь. И в любом случае будешь благодарен.

Я безуспешно попытался разрушить конструкт собственным. Пробить прессом или создать на прижатых к телу кулаках когти ветра, но все они рассыпались под плотными конструктами императора, в которых, казалось, была бесконечная прочность. И всё же они были обычными объёмными конструктами, а у меня было особенное оружие.

Не меч, не пробойник — они были слишком велики для цилиндрической тюрьмы. Но вот крохотный перстень-кастет. Миг и он вспыхнул на моём пальце, разрушив оковы и подпалив мне кожу. Пришлось тут же менять его конфигурацию, но когда я выпрямился с огненным мечом в руках, вокруг меня уже полыхало настоящее море, в центре которого спокойно, с нескрываемым интересом стоял император.

— Неплохо, чужак. Будь тебе на самом деле восемнадцать, я бы сказал, что ты гений, — усмехнулся Борис. — А так, кто его знает, с какими сведениями ты пришёл. Включая духовные практики. Но это не отменяет главного. Держи язык за зубами. Иначе навредишь не только себе, но и всем вокруг.

Миг, и пламя окрашивается в синий цвет, затем его языки вздымаются к самому потолку и начинают оседать крупными снежинками, быстро превращающимися в град, а затем и в бьющие по голове небольшие камушки. Ещё миг, и наваждение исчезает вместе со всеми конструктами, и только валяющиеся на полу небольшие градины и песок напоминают о том, что всё это вполне реально.

— Все стихии… — проговорил я. — Значит, можно освоить их все…

— Ты даже не представляешь всех возможностей одарённых в этом мире, — усмехнулся император. — Даже не представляешь… Как и опасности, что они несут. Так что, да, кое в чём я согласен даже с Асклепием — контроль нужен. И ты мне поможешь его установить. А в награду я подарю тебе возможность продолжать жить этой иллюзией, в которой ты вечный цесаревич, пользующийся всеми благами и привилегиями.

С этими словами император развернулся и вышел, оставив меня размышлять в гордом одиночестве. Что такого он не мог и не хотел мне рассказать, что угрожало самому моему существованию. Чем я мог таким разразиться? Сказать, что он сбежал и присоединился к… Тесле? И что в этом такого опасного?

В любом случае, сегодняшний разговор оказался крайне информативен. Даже если не брать в расчёт призрачную угрозу, я увидел, что можно владеть сразу всеми стихиями, а главное — понял, что пока, при нормальном поведении, мне ничего не грозит. Возможно, я даже стану регентом при своих несовершеннолетних детях.