— Предлагаешь выжечь всё, до чего дотянемся? — спросил я, задумавшись.

— А почему нет? Живых, людей я имею ввиду, там всё равно уже не осталось, жалеть не о чем, — пожал плечами Таран.

— Там большие посевные площади, — возразила Инга. — Мы закупали там яблоки, картофель, зерно и другие продукты.

— Продукты можно получить и другими способами. Сконцентрироваться на удержании наших территорий на юге и западе, — ответил я. — А вот если монстры прорвутся к городам и столицам регионов, нам жалеть уже будет не о чем. Будем выжигать всё, что можем, по всему периметру возводить стены и рвы.

— Засечно-огневая оборона, — невесело усмехнулся Таран.

— Если есть другие предложения, я с удовольствием выслушаю, — мрачно ответил я, но возражений не последовало. Я хотел отправиться на передовую, как только закончу с сортировкой и осмотром раненых и больных, но вначале пришлось вернуться в город.

Петроград бурлил, все обсуждали внезапно начавшуюся катастрофу, новостные ресурсы пестрили сводками с фронта, и не только нашими, но и зарубежными. Германия уже ввела «дружественные войска» в оставшимися нетронутыми районы Польши и Чехии. Румыны, не смотря на все протесты, ввели свои корпуса в Молдавию и двигались к Киеву.

Войск катастрофически не хватало. Даже думать о том, чтобы удержать территории Империи за линией разлома было безумием. Зона вновь разделила страну, но теперь у империи просто не было никакой возможности удержать земли протектората Молдавии, оставалось только сконцентрироваться на спасении жизней.

— Всё ещё считаете, что отдавать Генриха было хорошей идеей? — спросил я у занявшего императорский трон Бориса. Выглядел он на удивление спокойно, и даже мою подколку, кажется, пропустил мимо ушей.

— Слышал, что вы с патриархом сговорились, — сказал, внимательно глядя на меня, Борис. — Давать церковникам в наше неспокойное время власть, а тем более вооружённые силы, неподконтрольные государству, — крайне опасно. И не думай, что, дав тебе слово, он его сдержит. Как только накопит достаточно сил, почти гарантированно устроит мятеж.

— Пока он сдержал все обещания, которые дал, — коротко ответил я. — В отличие от ваших зарубежных друзей.

— Это называется реальная геополитика. Мои посланники, с помощью Генриха, договорились о разделе остатков Польши. Мы ничего не теряем. Земли под зоной на ближайшие годы и без того опасны, — произнёс император в задумчивости.

— Могу я хотя бы узнать, за что я отдал шанс на спасение своего друга? — мрачно спросил я, глядя прямо в глаза биологическому родителю своего тела.