— Пока ты лишь усугубляешь церковное мракобесие, отдаляя страну от просвещения настолько, насколько это вообще возможно, — выждав секунду, ответил Борис. — И я готов пойти тебе навстречу, если готов ты. Ну а если нет, всегда можно поговорить с твоим наставником.

— Увы, но наставников в этом мире у меня никак не находится, они все быстро заканчиваются, — усмехнулся я, заставив Бориса едва заметно нахмуриться. — Поможете разобраться в технологиях, поразивших Максима, а я постараюсь поменять концепцию действия ордена.

— Ты его распустишь, — жёстко проговорил император.

— Кажется, ТЫ неверно понял мои приоритеты, — ответил я, вновь обозначив границы. — Максим мне друг, и его жизнь важна, так же как и жизни тех сотен и тысяч, что уже вступили в орден, включая высшую аристократию, духовных лиц и многих других. Орден останется, но лишь я определяю путь его развития. И могу внести небольшие коррективы, если мы договоримся.

— Ты готов пожертвовать своим товарищем ради политических целей? — хмыкнул Борис. — А как же дружба?

— Он не единственный, за кого я несу ответственность, и даже не один из сотни или тысячи, — ответил я. — Но тому, кто бросил на произвол судьбы целую страну, этого, конечно, не понять.

— Тебе нужен хороший урок послушания, — покачал головой Борис.

— И что же ты мне сделаешь? — в голос рассмеялся я, а император опять сдвинул брови. — Пока всё, что ты делаешь, ведёт лишь к вражде между нами. Не знаю, где ты пропадал и что ты там делал, но я не твоя игрушка, не твой слуга и никогда им не буду. Хочешь получить врага — это запросто. Мы уже на грани. Либо поднимите жопу с чужого трона, ваше императорское величество, либо уже сядьте на этот стульчак и делайте дело основательно. Сделать две вещи одновременно у вас не выйдет.

— Мы продолжим этот разговор завтра, — через несколько секунд ожидания проговорил Борис и, поняв, что я никуда уходить не собираюсь, сам поднялся с места и вышел из зала, оставив меня в гордом одиночестве посреди раскиданных стульев. В задумчивости я постоял несколько секунд, а затем, достав коммуникатор, отдал приказ перевести все оставшиеся суда в полную боевую готовность и поднять их в воздух.

— Задумались, ваше высочество? — окликнул меня знакомый голос, и, подняв взгляд, я понял, что и в самом деле задумался, да так, что успел каким-то чудом усесться на трон, который недавно грел своей задницей Борис. — Не беспокойтесь, я не стану докладывать о произошедшем.

— О чём? — удивлённо спросил я князя Багратиона, оглядевшись. — А главное — кому? Вот ведь в чём вопрос…