— Отснятого материала хватит ещё на два дня, если мы сохраняем иллюзию траура, — ответила Ангелина. — Но я такой график не выдержу… прости. Это очень выматывает, а наши действия получили слишком широкий резонанс, чтобы не упоминать это в выпусках. Придётся работать в прямом эфире.

— Ничего страшного, я всё понимаю. Снимать обманку днём, вести передачи и тут же лететь на другой край света — не то, чего можно пожелать, — кивнул я.

Последние три дня мы крутили моменты, отснятые заранее, по ночам, оправдывая моё отсутствие на публичных мероприятиях трауром по погибшей матери. Наше с Екатериной сражение видели все, и пришлось постфактум составлять целый цикл из передач, объясняющих происходящее и пропагандирующих отказ от добровольного искажения.

Объявить о том, что Екатерина сама довела себя до такого из-за смерти младшего сына, было единственным разумным выходом. Остальные варианты несли куда больше вреда. Теракт, затрагивающий императорскую семью? Второй за пару недель? Нет, признания в полной некомпетентности главных служб государства мы не имели права делать. А так, личная трагедия, ставшая фоном для срыва.

После обсуждения плана с генштабом мы собрали команду монтажёров, выявили моменты, когда зрители смотрят на меня меньше всего, или я скрыт за цензурой, и записали полный комплект суточных видео на несколько дней. Так чтобы специалисты, которые будут покадрово изучать наши записи, не сразу поняли, в чём подвох.

— Тебе понадобится второй пилот, — заметила Ангелина. — Тот, кому мы можем доверять безгранично, кто не находится в публичном поле и при этом имеет хорошие навыки. Думаю, нужно смотреть в сторону твоей первой команды из однокурсников.

— Там нет пилотов твоего класса, — не задумываясь ответил я.

— Конечно, ведь я такая одна, — улыбнулась Ангелина, восприняв это как комплимент. — Но выбирать всё равно придётся. А ещё он должен быть как минимум учеником духовных практик, чтобы не сломаться от перегрузок и двенадцатичасового перелёта под щитами.

— И при этом мы не можем распространяться о том, что ищем такого человека. Поэтому выбирать придётся в самом узком круге и делать это быстро, — кивнул я. — Ладно, значит, только самые близкие…

— Михаил Долгорукий? — предложила любимая жена. — У него неплохо получалось водить катера.

— «Неплохо» — это явно недостаточно, — ответил я, озадаченно потерев переносицу. — Тем более что он, как стал капитаном лёгкого крейсера, так и не вылазит из горячих зон.

— Он просто старается доказать тебе и самому себе, что достоин стоять вровень, — ответила Ангелина, развалившись на кровати. — О боже, как хорошо! Я уже почти забыла, каково это — принимать горизонтальное положение не в кресле пилота. Это просто восхитительно, тебе явно стоит попробовать!