— У тебя есть такой шанс, — проговорил Борис.
— Если речь о том, чтобы отказаться от престола и бросить на самотёк своих людей и страну — можешь даже не говорить, неинтересно, — усмехнулся я. — Я уже видел, к чему приводят ваши планы.
— Пока мы с Елизаветой сдерживаем остальных членов общества от вторжения, но напряжение и недовольство таким решением нарастает, — с нажимом проговорил Борис. — Особенно после твоих нападений на концентрационные лагеря, в которых содержались искажённые. И не надо делать вид, что ты тут совершенно ни при чём. Среди правителей идиотов нет.
— Только циничные уроды, для которых жизнь сотен тысяч ничего не стоит, — ответил я. — Не нужно втягивать меня в свои интриги и проблемы.
— Это не мои интриги, и уж тем более не мои проблемы, — проговорил Борис, а затем, отклонившись на спинку трона, усмехнулся. — Они уже стали твоими. А когда я встану с этого неудобного стула, навалятся с полной силой. И выбор у тебя простой: либо я уйду отсюда твоим союзником и покровителем, либо незнакомцем, который не пошевелит ради тебя и пальцем.
Глава 7
— Главное я услышал — ты опять уходишь, собираясь оставить страну и престол, — проговорил я. — Опять…
— Можно подумать, ты добиваешься не именно этого, — усмехнулся Борис. — Вопрос: чем ты готов пожертвовать ради своей цели?
— Так, ты всё равно уйдёшь, так или иначе, — пожав плечами, ответил я. — Зачем мне ради этого что-то делать? Наоборот, ради этого я готов кое-что не делать, например, оставить тебя в покое.
— Кажется, ты не улавливаешь мысль, — нахмурился бывший император.
— О, нет. Я всё прекрасно понял, — ответил я, загибая пальцы. — Хороший вариант — ты уходишь и больше не вмешиваешься в политику империи. Плохой вариант — ты уходишь и… всё равно не вмешиваешься в политику империи, потому что я тебе не позволю. Или это первый плохой, а второй хороший?
— И кому я пытался донести мысли? Явно же ты не обучаем… — покачал головой Борис. — Хорошо, скажу прямым текстом: сделаешь как нужно, и на твоей стороне будет три члена совета Тесла из шести. Любое решение против России окажется недействительным. Правда, и нам это дополнительных шансов не даст, но обеспечит нейтралитет общества.
— Если это требует моего отречения от престола — неинтересно, — ответил я. — Мы слишком долго страдали и сражались, чтобы я бросил своих людей, нарушил данное тысячам подданных слово и отправился в неизвестность. Меня это не устраивает.
— Значит, между интересами империи и своими шкурными желаниями ты выбираешь себя? И почему я не удивлён, — с едкой насмешкой проговорил Борис.