Клинок с лёгкостью пробил металл нижней палубы, открывая дорогу дальше, а ещё через десяток секунд, не обращая внимания на молотящие по ледяному куполу снаряды ручных пушек, я врезался в реакторное отделение и несколькими взмахами клинка перерубил все агрегаты.
Сирены взвыли с новой силой. Люди в ужасе начали разбегаться, только десяток самых отчаянных пытались оказывать сопротивление, но я уже шагнул сквозь пространство, очутившись на свежем воздухе. И только спустя десяток секунд до меня дошёл смысл орущих на палубе сирен.
Крейсер взорвался в яркой огненной вспышке, освещая небеса и океан на много километров. Командир судна решил взорвать его вместе с экипажем, лишь бы заодно забрать меня! В другое время, возможно, я бы даже испытал уважение к самоотверженным морякам, но сейчас в душе не осталось ничего, кроме презрения и ледяной ярости.
Эти тупицы решили убить себя, вместо того чтобы сбежать или сдаться.
Они решили убить меня после того, как приговорили миллионы сограждан на смерть в лагерях рядом с зоной.
Они отбирали у мужей жён и детей, у матерей сыновей, а у дочерей отцов, отправляя их на фронт в чужую страну.
Они не заслуживали никакой жалости, только смерти.
Шаг.
Через три часа в небе над Северным проливом остался висеть лишь один корабль — торговая баржа «Братья Карамазовы». Островитяне под конец схватки попытались его утопить, но в результате потеряли ещё один корабль. Я же с трудом вывел себя из вынужденного транса и несколько минут просто висел на одном месте, пытаясь осознать, что со мной произошло.
Я сумел использовать ледяные конструкты, ни на секунду не показываясь из-под маскировочных сфер и щитов. Никто не видел даже моего доспеха, хотя это было слабым утешением. Но главное — формально весь бой проходил в территориальных водах и воздушном пространстве Ирландии.
Островитяне потеряли флотилию, но получили повод для начала войны, и теперь мяч оказался на их стороне. А баржа с военным снаряжением и припасами — на стороне Ирландцев. Оставалось только наблюдать и готовиться.
Глава 4
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Мария, когда я без сил рухнул в кресло.
— Скажем так, фигово быть тобой, — ответил я, и супруга нахмурила бровки. — Чтобы использовать твою стихию максимально эффективно, пришлось накачивать себя негативом, раздражением и презрением к врагам.
— Ты сумел использовать стихию льда? — Мария широко распахнула глаза.
— Это не проблема. Но чем сильнее эмоции, тем проще её использовать, и тем она мощнее, — сказал я, помассировав виски. — Впрочем, это временно. С огнём тоже вначале было не всё просто, а сейчас он стал частью моего энергетического контура.