В малом зале для совещаний сидело двое. Маленький мальчик лет двух и титан, подавляющий всех присутствующих своей аурой.
— Ну здравствуй… сын.
Глава 5
— Не вижу тут того, кого можно было бы назвать отцом, — стараясь сохранить самообладание, ответил я. — Лишь искажённого, скрывающегося под давней личиной и выдающего себя за мертвеца, как они постоянно делают это в Европе и пытались провернуть у нас на родине.
— Я был готов простить тебе убийство матери, но ты осмелился отказаться от меня? — проговорил Борис. — Что же, ты не оставляешь мне выхода. Я возведу на престол чужую мне кровь, сына жены…
— Как жаль, что он также мёртв и по свидетельствам рода Демидовых, и по сведениям тайной канцелярии, — усмехнулся я. — Давид Демидов мёртв, отпет и похоронен на Екатериноградском кладбище вместе со всем, что осталось от его отца. Кто бы ни был второй самозванец, его не признает ни род, ни империя.
— Ты смеешь говорить за империю, чужак? — прорычал Борис.
— Хватит гавкать, отродье. Я давно уже не боюсь ни тебя, ни твоих хозяев из общества, — ответил я, встречая потоки диссонанса ледяным щитом. — А вот твоей марионетке что-то поплохело, того и глядишь загнётся, не выполнив своей миссии. Впрочем, учитывая, что тебе наплевать и на империю, и на её народ, я ничуть не удивлён.
— Ты будешь отречён от престола, — едва сдерживая гнев, проговорил Борис.
— Кем? — я даже рассмеялся, по-новому взглянув на него. — Моя парламентская фракция составляет большинство. Мои сторонники занимают ключевые посты в министерствах и армии. Мой орден — сильнейшая сила на просторах Евразии. Даже если ты вдруг решишь самоубиться об меня, создав зону, я её просто закрою, не впервой.
— Самоуверенности тебе не занимать, как и любому, кто только краешком глаз коснулся истинной силы, — ответил Борис, меча взглядом молнии. — Да только тебе никогда не сравниться со мной в силе, чужак.
— Как легко ты перешёл с «сына» на «чужака», — усмехнулся я, разглядывая фонящую фигуру. — Но играть словами можешь не ты один. С прошлого раза я стал сильнее и видел такое, что тебе даже не снилось. И если раньше твоя аура меня угнетала, заставляла прикрывать глаза, то, оказавшись в самом центре зоны, я узрел солнце, по сравнению с которым ты лишь дешёвая бракованная лампочка.
— Побывал в центре зоны и решил, что видел всё? — усмехнулся Борис. — Щенок. Ты даже не представляешь…
— Нет, это ты не представляешь, бывший, — ответил я, прервав речь императора. — Ведь ты, всего лишь обиженный ребёнок, которому досталось меньше силы, чем брату жены и детскому сопернику. И ради этого ты превратился в ЭТО. Ты давно уже не человек, и непонятно, был ли им вообще. Тебе ничем меня не напугать, нечего предложить, а сделать ты со мной ничего не можешь.