— Мы усовершенствовали производственные процессы, что в целом сократит цикл создания ракеты до пяти месяцев при непрерывном поступлении материалов, — ответил змей. — Больше ускорить процессы не выйдет, не на текущем технологическом уровне.

— Значит, нам придётся победить на Востоке, — сказал я. — И, учитывая, что Россия как страна вмешаться не может, мне придётся делать это как цесаревичу и личному знакомому Атамаля, к которому он обратился за помощью.

— Но, разве это не значит, что вы не сможете привлекать войска? — нахмурился Максим.

— Именно, — кивнул я. — Только мой личный флот как магистра ордена святого Александра Невского и князя Ляпинского. Но и оттуда мне взять почти нечего, большинство занято на Рубеже.

— Вам нужен корабль! — догадался Краснов. — Но необычный… вы хотите отремонтировать линкор «Пётр Великий»!

— Именно, — улыбнулся я. — Если у нас будет судно, которое выдержит сражение один на один с флагманом Английской эскадры, мы сумеем удержать регион или даже изгнать из него флот Лиги Наций. Только придётся поторопиться, пока они полностью не захватили контроль над Пакистаном.

— Судно получило слишком большую дозу искажения, большая часть обшивки и многие внутренние механизмы остаются под воздействием диссонанса, — произнёс змей. — Не целесообразно менять все механизмы на новые — это займёт не меньше времени, чем постройка нового судна этого класса.

— Не займёт, если экипаж будет состоять из практиков, контролирующих своё тело, а на борту будут установлены подавители диссонанса, — возразил я.

— Это… реализуемо, — подумав несколько секунд, признал Змей. — Мы подготовим список необходимых ресурсов и фронт работ. Не менее недели.

— Слишком много, — поморщился я. — За неделю ситуация может в корне измениться.

— Три дня, если не менять обшивку и отказаться от части функций, в частности, оборонительного противоабордажного комплекса вооружений, — предложил механоид.

— Хорошо. Готовьте список необходимого! — кивнул я, удовлетворённо. — Если придётся, мы снимем оборудование с других кораблей.

Три дня — это действительно отличный срок, так что я был доволен. Ровно до того момента, пока не вернулся во дворец и ещё на подлёте не почувствовал, что что-то не так. А уж когда заметил встречающую меня побледневшую Марию, вовсе напрягся, жалея, что не забрался в «Архангела» перед вылетом.

— В чём дело? — спросил я у супруги, на которой буквально лица не было.

— Не здесь, — ответила Мария, но то, как она сжала мою ладонь, говорило о многом. Вздохнув, я приготовился к смертельной схватке, но когда вошёл во внутренние покои, понял, что к такому я не готов.