— Дамы, прошу, давайте насладимся завтраком. У нас еще весь день впереди, — проговорил я, и обе девушки замолчали. Не могу сказать, что они были со мной полностью согласны, но, похоже, моя нейтральная позиция прекрасно сыграла. К слову, а почему нет? Тоже ведь вариант. Пока я не определился, вряд ли меня будут проверять досконально, а такой нейтралитет только сыграет мне на руку.

— Благодарю всех за приятную компанию, — улыбнулся князь Юдашкин, когда трапеза подошла к концу и посуду со стола уже убрали, оставив только сладости и чай. — Прошу вас остаться ещё на несколько минут и ознакомиться с приказом императора. Вы должны все подписать документ, говорящий, что вы с приказом ознакомлены.

Передо мной, как и перед каждым в комнате, легла бумага с несколькими абзацами отпечатанного текста. Простое, казалось бы, соглашение о неразглашении. А скорее даже уведомление: «разгласивший данные сведения будет признан предателем родины». Ну и уведомлялось об ответственности за такие непредусмотрительные действия — смерть. Довольно жестко, учитывая, что в документе ни слова не говорилось о том, что именно разглашать запрещено.

Однако почти все, только получив бумагу, поставили свои росписи в конце листа. Что призывало поступить точно так же, но я сдержался, ещё раз перечитав документ. Слишком расплывчато, никакой конкретики, словно тот, кто составлял эту бумагу, сам не понимал, что именно нам запрещено говорить.

— У вас какие-то вопросы, Александр? — спросил Юдашкин, взглянув мне прямо в глаза. — Вы должны подписать уведомление.

— Подпишу, безусловно, — кивнул я, подняв лист. — Но не это. Прошу прощения, но этот документ не содержит достаточно информации, чтобы я мог себе позволить его подписать. Тут даже сроков нет, не то что конкретного перечисления событий или круга лиц, с которыми можно обсуждать эти события. Это не значит, что я не согласен подписать документ, но хотелось бы больше конкретики.

— Вы правы, там нет и не может быть ничего, о чём вы не должны говорить, — улыбнулся Юдашкин. — И все же подписать вам придётся именно эту бумагу. Просто потому, что все, что я расскажу вам дальше, и то, чему вы стали вчера свидетелями, относится к государственной тайне и не должно покинуть этого кабинета.

— Не сочтите меня неблагодарным, ваше сиятельство, но я бы предпочел подписать не это уведомление, а соответствующие допуски к той самой тайне со всей прилагающейся к ним ответственностью, — ответил я, глядя прямо в глаза князю. — Я с этой дрянью уже не первый раз сталкиваюсь, и мне надоело оставаться беспомощным котёнком, когда на меня разевают пасть.