— Если проблема только в этом, то решаемо, — улыбнулся Мирослав. — Ты уже окончил училище и, хоть формально перед дворянским собранием не предстал, и по сути, и по бумагам являешься моим полноправным внуком. Князем и графом Суворовым. А значит, и личные слуги у тебя должны быть. Васька! А ну, иди сюда.
— Здесь, ваше сиятельство! — тут же отозвался Строгонов, появившись в дверях опочивальни.
— С этого дня освобождаю тебя от служения роду Суворовых и мне лично, — просто сказал Мирослав, и Василий на мгновение нахмурился, не понимая, в чём дело, так что старый граф с усмешкой показал на меня. Наставник тут же просиял и, встав на одно колено передо мной, склонил голову.
— Клянусь честью и жизнью служить Александру Брониславовичу Суворову и ему одному. Не роняя ни его, ни своего достоинства и храня верность как дар Господень, — проговорил Василий. — Не отступать от господина ни в бедах, ни в трудностях. Не бросать даже в преисподней. И, не пожалев живота своего, всегда стоять на его стороне, в делах и в боях.
— Клянусь хранить заветы праотцов и не уронить достоинства собственного и служителя моего. Ни в чём не ущемлять интересов его и быть ему верным главой, как он становится верной дланью моей, — ответил я ритуальной фразой, и Василий прикоснулся лбом к моей ладони.
— Поздравляю тебя, внучок, — усмехнулся Мирослав. — С первым верным и преданным служителем. Теперь осталось, чтобы твои «верные» люди оказались не хуже.
— Уверен, окажутся, — ответил я, чувствуя странную теплоту внутри.
День турнира…
Глава 27
Летний императорский дворец поражал с первого взгляда, хотя ещё задолго до прибытия ко двору я с недоумением понял, что впереди меня ждут настоящие чудеса. Из серии — такого не бывает. Первое, что бросалось в глаза, — здоровенная дыра в тучах, которая прочно расположилась над большой территорией. Второе, когда мы вышли из машин, — здесь было значительно теплее, градусов на пять.
Словно кто-то повесил в небесах гигантскую линзу, собирающую тепло в одном месте. Мне даже стало жарко, пришлось расстегнуть китель. При этом, судя по поведению Строгонова и остальных сопровождающих, они от происходящего были чуть ли не в большем шоке, чем я.
— Это что? — спросил я, взглядом указав на небо.
— Его величество развлекается, — пробормотал, поёжившись, Василий. — Красиво жить не запретишь, особенно тому, кто вне категорий по использованию резонанса.
— Хочешь сказать, что он вот это в одиночку исполнил? — ещё больше удивился я. — Тут же километров, не знаю, пять в диаметре! Да и в высоту облака некоторые по сотне метров, как он такую массу удерживает?