— О да! Он пожалеет, что не согласился быть моим полюбовно! — кровожадно улыбнулась Мария и, тут же вспомнив важную деталь, подалась вперёд. — Я должна быть у него первой женой!
— Может, тогда уж единственной? — усмехнувшись, спросил отец.
— Нет. Не выйдет, — поморщившись, ответила Мальвина. — Он пусть и пёс шелудивый, но прав. Если я буду всего лишь Холодец, он легко сможет от меня отказаться и уж точно первой не возьмёт.
— Ты хочешь, чтобы я признал тебя… — со вздохом проговорил Пётр, откинувшись на спинку кресла. — Дорогая, я всё понимаю, и все всё понимают. Но я не могу тебя сделать Романовой. Не сейчас.
— Пусть так. Но ты можешь признать меня дочерью и присвоить титул княжны Морозовой! Тогда мы с этим… будем равны! По крайней мере, сейчас, — подалась вперёд Мария. — Ну папочка, ну пожалуйста-пожалуйста!
— Что ж… княжной Морозовой, пожалуй, можно, — немного подумав, сказал император. — Но ты уверена в своём выборе? Брак, в принципе, разумный, привязать их род к нашему — достойная цель. Вот только приказать Суворовым я не могу, они верны не мне, а империи.
— Поверь, когда посмотришь на него поближе, сам захочешь, чтобы я за него вышла, — победно усмехнулась Мария. — Но помни о своём обещании! Ты поклялся его не убивать!
— Да что ж там за парень-то такой, — пробормотал император. — Придётся навести о нём справки…
— Брось, папочка, ты всё равно с ним встретишься. Ты же будешь вручать баронский титул лично? — проговорила Мальвина, вдруг сообразившая, что весь её план может пойти коту под хвост, если всё выяснится раньше, чем следует. — А если он не выиграет на турнире, то сам виноват, тогда он мне и не нужен вовсе.
Глава 21
Остаток вечера прошёл достаточно спокойно, я станцевал ещё два раза с Ингой и вдоволь наобщался с Багратионом. Как он и предсказывал, ни одна девушка больше не посмела ко мне подойти, а вот его подругам с огромным трудом удалось отбить кавалера от претенденток. Но, к моему огромному удивлению, подходили парни. В основном — выразить своё уважение и представиться.
— Чуют кошки, кто мясо съел, — усмехнувшись, заметил на это Константин, а мне подумалось, что дело в резко изменившемся статусе. Это я в высшем свете полный профан, а остальные резко сообразили, что если уж дочка императора хочет выйти за меня замуж, то быть мне как минимум его зятем. А это уже очень неплохие перспективы в политической жизни и местничестве.
Знали бы они, что, скорее всего, узнав о моей настоящей личности, тот самый император или прикажет меня казнить, или запрёт в самую глубокую темницу — не лезли бы на рожон. К их великому несчастью, я эту тайну раскрывать не собирался. В добрые чувства «дядюшки» я не верил ни на секунду. Если уж он свою родную-любимую сестрицу чуть со свету не сжил, то меня и подавно не пощадит.