— Тебе это не нужно, — проговорил я.

— Струсил, Суворов? — громко, слишком громко, чтобы это было простым замечанием, проговорила Мария. Ситуацию могла бы спасти Инга, но сейчас она была на другой стороне танцпола, и ей старательно преграждали дорогу Михаил и подружки Мальвины. Это явно был вызов, и не ответить на него я не мог.

— Ты сама выбрала эту битву, — сказал я, со стуком поставив стакан на стол. — Не смей потом жаловаться.

— Ты будешь реветь как девчонка, — усмехнулась Мальвина, вцепившись в мою ладонь когтями. Раз-раз-два, раз-раз-два. Отбивали басы темп. А когда мы оказались на середине танцпола, в игру вступили клавишные, и я без труда узнал танго. Эта чертовка вытащила меня на Танец, который невозможно исполнить, не зная ритма, не уча движения, и танцем это не будет!

Первые несколько секунд я проигрывал, не успевал за движениями головы и ног партнёрши, даже угадывая их по направлению праны. Слишком резкие, отточенные и хлёсткие, словно удары. Но я вошёл в темп, поймал её руки и закружил в танце, не собираясь уступать ни в чём даже на секунду.

Мы неслись по танцполу, заставляя остальные пары разбегаться с нашего пути. Мальвина, словно буря, то отлетала от меня, то льнула, упираясь пышной грудью в чересчур откровенном декольте. Я же перехватил инициативу, заставив девушку кружиться волчком.

Поняв, что проигрывать я не собираюсь, Мальвина отскочила прочь, но не сдалась, а, рванув юбку, разорвала её по пояс и с новой яростной силой бросилась в танец, ставший настоящей битвой. Она наступала, но я перехватывал инициативу, ловил её на незаконченных движениях, кружил и, когда мелодия кончилась, зажал, держа одной рукой у самого пола и склонившись словно для поцелуя, но не завершив движение.

— Браво! — неожиданно послышалось со всех сторон. — Браво!

— Ты… — прохрипела тяжело дышащая Мария, потянувшись ко мне губами, но я отпрянул, поднимая девушку и тут же отступив на шаг. — Я всё равно выйду за тебя замуж! И буду первой!

— Чтобы Суворов женился на Холодец? — усмехнувшись, спросил я, понимая, что и музыка, и люди вокруг нас внезапно затихли, и в наступившей тишине мой голос прозвучал чересчур громко. — Не будет такого.

— Я. Буду. Первой! — тяжело дыша, сказала Мария, а затем, резко развернувшись, отчего подол её платья взвился, поднявшись чуть не до пояса, горящей кометой вылетела из зала. Попытавшегося остановить её Михаила девушка чуть не снесла, даже не заметив, и кинувший в мою сторону ненавидящий взгляд Долгорукий бросился следом.

— Ну, зато больше тебя дамы сегодня приглашать не станут, — философски заметил Багратион. — Вряд ли найдётся хоть одна психованная, кто захочет с ней соревноваться.