— А ведь она и в самом деле настроена серьёзно, — невесело проговорила Инга, вернувшись к нам. — Но я тоже сдаваться не собираюсь.

— Кхм, беру свои слова назад, — подняв бровь, проговорил Константин. — У меня новый тост: за смелость, что берёт города и сокрушает неприступные твердыни!

— За смелость, — не стал спорить я, подняв бокал. — К слову, они с Михаилом смотрятся неплохо, может, она на него переключится?

— Даже не надейся. Он её двоюродный брат, и всем об этом известно. К тому же они с детства воспитывались вместе, — с усмешкой заметил Багратион. — Да и вообще, он с её темпераментом не справится.

— Да, пусть браки между дальними родственниками в империи давно разрешены, этому не бывать, — вздохнула Инга. — А жаль, стало бы куда проще…

— Что ж, остаётся только надеяться, это — минутная блажь, и вскоре она отойдёт, — проговорил я, заметив, как за окном загорелись турбины двигателей и чей-то шлюп стремительно поднялся в воздух.

Часом позже, Зимний.

Она ворвалась в кабинет отца, проигнорировав и поднявшегося ей навстречу секретаря, и тех нескольких посетителей, ожидающих приёма, несмотря на поздний час. Впрочем, у него всегда было много работы, а в последние несколько месяцев количество её не уменьшалось.

— В чём дело? — устало спросил мужчина, перед которым в креслах сидели двое.

— Я хочу замуж! — безапелляционно заявила Мальвина, подскочив к столу.

— Оставьте нас, — устало вздохнул отец, от внимательного взгляда которого не укрылись ни красные пятна на щеках дочери, ни разорванный подол платья. Но продолжил он, лишь когда дверь в кабинет закрылась за посетителями. — В чём дело, доченька? Кто этот негодяй?

— Он… пообещай, что ты его не убьёшь, — вдруг выпалила Мария. — Его сестёр, братьев, отца с дядей и дедом — можешь, но его не тронешь!

— Что-то я совсем запутался, — устало проговорил отец. — Ты же была в академии? Он из числа наших врагов? Заложник?

— Обещай! — стукнув ножкой, проговорила Мальвина.

— Ну хорошо, хорошо. Обещаю, что, если он не будет угрожать тебе, мне или государству, я не стану его казнить или иным способом покушаться на его жизнь. Довольна? — усмехнулся отец, прекрасно понимающий, что в таком состоянии с дочерью совершенно бесполезно спорить. — Ну так кто это? Что за несчастного ты выбрала в свои жертвы? Наследник враждебного рода?

— Пфф, нет, — ответила Мария, рухнув на кресло и закинув ногу на ногу, а руки скрестив под увесистой грудью. — Внук твоих верных шавок, Суворовых! Представляешь, этот щенок заявил, что не женится на мне!

— И ты решила ему испортить всю оставшуюся жизнь? — усмехнулся отец, прекрасно зная характер дочери.