— Готов? — спросил Строгонов, когда гвардейцы довели нас до небольших ворот, ведущих на арену. Специально для финала на бетонном поле возвели укрепления и зрительские трибуны. Они казались открыты всем ветрам, но я даже отсюда видел, как мерцают резонансные поля, защищающие зевак от малейшей опасности.

— Будто у меня есть выбор, — усмехнулся я, поведя плечами и наслаждаясь почти мгновенным откликом доспеха. — Придётся стать великим, иначе на нас столько долгов повесят, что вовек не расплатимся.

— Да уж, умеешь ты сам себя загонять в ловушку, — покачал головой Василий. — Тогда желаю удачи, ты, конечно, силён, но она иногда даже самым умелым нужна.

— Лишней точно не будет, — ответил я. — Но, надеюсь, сегодня обойдёмся без неё.

— Участники, на арену! — прогремел хорошо поставленный дикторский голос, и ворота легко, без скрипа распахнулись, открывая мне полный обзор. Короткий бетонный коридор, и вот я уже стою на идеально ровной площадке. Но, вместо того чтобы останавливаться, я прошёл чуть дальше, туда, где, выступая несколько выше остальных, над ареной расположилась императорская ложа.

Казалось, вот она, императорская чета, руку протяни. Между нами даже перил не было, чтобы не мешать обзору государя, его супруги и княгини Морозовой, сидящей чуть позади. Вот только количество щитов, отделяющих его от арены, просто зашкаливало. Они наслаивались друг на друга, едва не соприкасаясь, и я успел удивиться мастерству резонатора, пока не увидел насечки на потолке. Похоже, именно по ним и ставили щиты.

— Благородные рыцари, помните о своей чести и достоинстве, — проговорил с лёгкой улыбкой государь, и его слова тут же разнесли над полигоном динамики. — Идите же и покажите поединок, достойный великих родов!

Говорить что-то было излишне, тем более что и Михаил, чуть запоздавший с приветствием императорской четы, красноречием не блистал. Если честно, мне просто хотелось как можно быстрее закончить схватку и как можно меньше соприкасаться с императором и его семьёй. Особенно с Мальвиной. Но и отступиться я не мог, ставки были слишком высоки, во всех смыслах.

— Разойтись на позиции! — объявил судья, и прожекторы высветили два ярких круга, видимых даже в солнечную погоду. — Приготовились! Начали!

Мы рванули навстречу друг другу, и в первую же секунду я понял, что с противником что-то не так. В отличие от Якова, он не фонил, не пульсировал, и аура его казалась вполне нормальной, даже отклонений, как у Герба, не видно. Но в то же время он стал на порядок быстрей, почти сравнявшись со мной! Что там, если бы инженер-изобретатель не подправил работу двигателей, я оказался бы черепахой против кролика.