Броня с грохотом столкнулась, и я вмазал стальным кулаком с пробойником по шейному отделу противника. Заскрежетали суставы, Герб смог поднять только одну руку, а я раз за разом бил, выводя доспех из строя и совершенно не жалея сил. И только накатившее чувство смертельной опасности заставило меня отскочить в сторону.

Не знаю даже, был Герб гением или психом. Но он ударил сам по себе десятком дисков, не сумев развеять их в последнюю секунду. Я видел, как конструкты прогибают надёжную резонансную броню. Кромсают почти сантиметровую кирасу, разрезая и выворачивая листы металла. Даже подложка из мягкой обивки вылезла наружу клочьями, словно из мягкой игрушки.

Но даже после всего этого буйства он ещё продолжал стоять. Повреждённый динамик на броне выдавал нечленораздельное бульканье и треск. Доспех противника превратился в искорёженную груду металла, но Герб продолжал бой. Засыпал меня дисками, не собираясь сдаваться. Вот только больше он за мной не успевал.

Я назвал это рывком. Прыгаешь вправо, бьёшь себя прессом слева, и вот ты уже в двух-трёх метрах от того места, где стоял секунду назад. Рывок — и меня отнесло в другую сторону, а диски неизменно падали за спиной, не в состоянии даже коснуться моей брони. Минуту я осваивал новый навык, а потом пошёл в контратаку.

Рывок влево, уйти от серии дисков, разбить пробойником пресс, и вот я уже вплотную к врагу. Удар в сочленение, по суставам брони, по двигателю, управляющему контуру, отскочить. Новый раунд. Я обрушил на Герба град ударов, выводя из строя броню. Лишая его функциональности. Последовательно. Не подставляясь и не спеша. Надёжно и с гарантией.

Рывок, уйти за спину врага, серия ударов по двигателю. Рывок спереди — по управляющему контуру, там, где кристалл. Рывок в голову и шею. Рывок…

Через минуту количество дисков сократилось до одного-двух в секунду. Через две минуты Геннадий остался стоять, но ни одного конструкта больше создать не мог. И когда до него вдруг дошло, что я стою на одном месте, а ничего не происходит, он дёргаными движениями поковылял ко мне. Издавая при каждом шаге жуткий скрежет с тучей искр, идущих от доспехов, он брёл, словно зомби, оставляя после себя длинный след волочащейся правой ноги.

— Ты проиграл. Сдавайся. Хватит, — проговорил я, когда до противника оставалось меньше двух метров. В ответ он сказал что-то нечленораздельное, но продолжил идти. И когда, наконец, добрался — замахнувшись, ударил рукой. Я даже не подумал уклоняться. Слабый, кривой замах пришёлся в грудную пластину и не смог её поцарапать. Это продолжалось минуту, а потом бульканье Герба превратилось в неразборчивое бормотание, и он рухнул на колени.