— Вот же… жопа, — проговорил я, понимая всю глубину ситуации.

— Не выражайся, молодой человек. Это недостойно юноши благородного происхождения. Мат, если его использовать не к месту, лишь теряет свою ценность, — заметил Мирослав, чуть улыбнувшись. — Мы не пойдём на конфликт с орденом. Более того, даже намекать на него не станем. Но… главе ордена в регионе я позвоню.

— Позвонишь? — удивлённо спросил я. — И что скажешь? Может, попросишь?

— А только это я и могу, — недобро посмотрев на меня, проговорил Мирослав. — Просить и торговаться. Если ты ещё не понял — ни у меня, ни даже у императора власти над ними нет. Хотя рычагов влияния хватает. Но давить на орден не лучшее решение, к тому же они не однородная структура, хоть и придерживаются своих.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, но, возможно, сто́ит поднять те документы, которые мы получили во время облав? — спросил, нахмурившись, Строгонов. — Мы же тогда много чего нашли, совсем не доброго.

— И что нам с этого толку? — отмахнулся Мирослав. — Нет, придержим пока. Это такая вещь, не знаешь, когда пригодится. Пара десятков наркоманов, да ещё и в нашем заведении, это скорее позор нам, чем ордену. Это мы не сумели наладить контроль, так что скорее придётся свалить всё на этого мальчика… как его?

— Геннадий Беляков. Его раньше прочили в преемники Романа, — не сумел сдержать я улыбку, когда граф недовольно поморщился. — А теперь даже не знаю. Судя по записи, он нас чуть ли не во всех смертных грехах винит. Продали, предали… знатно его против рода Суворовых настроили.

— Им даже стараться особенно не пришлось, — ответил Мирослав. — Надо было его угомонить раньше, пригреть… да руки не дошли, один слишком колючий молодой человек отнимал всё внимание. Но сейчас парень будет под защитой рода, приспособим его куда-нибудь. Благо он дарник не из последних…

— Боюсь, ваше сиятельство, что не выйдет, — чуть поклонившись, проговорил Василий. — Во время сражения Александр разбил его резонатор, используя шило. Но у него выхода не было, если бы не это — парень не остановился бы, продолжил бы сражаться до самой смерти.

— Вот как… значит, мне ещё и за поломанный алмаз перед конторскими отвечать, — вздохнул Мирослав. — Нам очень повезло, что в данный момент мы у императора на хорошем счету, иначе эти мелкие неурядицы вполне могли бы превратиться в неразрешимые проблемы.

— А наш император не как этот Георг? Разве не свита управляет королём? — удивлённо произнёс я.

— Свита делает короля, не управляет, — поправил меня Мирослав. — За Петром бо́льшая часть рода Морозовых, Долгоруких, Юсуповых и многих других влиятельных семей. Мы лишь одни из многих. Но в то же время личная сила государя очень значима. Он один из немногих реальных обладателей первого ранга. Некоторые даже считают, что он вне категорий. К счастью, ситуаций, где пришлось бы показывать такую силу на его жизненном пути, не представилось.