— Враги империи многочисленны, умны, хитры и беспринципны. Там, где нет сил, они берут подлостью, подкупом или обыкновенной трусостью, — продолжила Ангелина, и ведущая поморщилась, явно оставшись невысокого мнения о ее актерских талантах. — Но даже трусливых и слабых нельзя сбрасывать со счетов, ведь ради достижения своих целей и обретения силы они зачастую готовы на куда худшие поступки, чем мы думаем.

— Но кто, как не жертва такой низкой подлости, может рассказать о ней сполна? — произнесла Ангелина, повернувшись чуть в сторону. — Хочу представить вашему вниманию Вениамина Алексеевича Квашнина. Унтер-офицера флота, более трех лет считавшегося погибшим, и все это время прибывавшего в плену у османов. Здравствуйте, Вениамин Алексеевич.

— Здравия желаю, господа офицеры, — ответил угрюмый мужчина-инвалид, которого внесли на руках и усадили на стул рядом с Ангелиной. Режиссер что-то буркнул, свет стал чуть рассеянным, и я заметил, что при таком освещении и углу обзора увечья инвалида почти не видны.

— Уменьшите масштаб, так чтобы они оба попадали в кадр. И сделайте свет ярче, — сказал я, подойдя к режиссеру. Тот недовольно поморщился, но пререкаться не стал, и вскоре изображение на экране предпросмотра захватило офицера целиком.

— Позвольте обращаться к вам по имени? — спросила Ангелина.

— После того как вы меня вытащили из этого ада, хоть на ты. Тем более с такой симпатичной девушкой, — улыбнулся военный.

— Спасибо, — ответила Ангелина, поправив выбившийся из прически локон. — Прошу вас, расскажите немного о вашей судьбе и судьбе ваших товарищей.

— Служил на корвете Берегущий, над черноморским побережьем. В результате атаки диких гусей в ноябре двадцать первого попал в плен. Пытался бежать с выжившими, после чего мне отрезали ноги. После этого пытался саботировать процесс пилотирования — отняли руку и приковали стальным тросом к резонатору, — мужчина старался говорить безэмоционально, по-военному, но в каждом его слове сквозило такое неприкрытое отчаянье, что я невольно сжал кулаки. — Меня, вместе с другими пленными, использовали в качестве батареек. Тех, кто не хотел есть — кормили через шланг. Тех, кто оказался не способен более снабжать корабли силой — казнили…

Он продолжал говорить, и лица съемочной группы становились все более мрачными с каждой секундой. Хорошо жить, не понимая, чего стоит твоя ежедневная безопасность и спокойная, необремененная тяжелыми заботами судьба. Наверное, поэтому люди стараются отстранится от инвалидов, от тех, кто выглядит для ни уродливо или неприятно. Будто это может быть заразно.