Прекрасно помня, чем закончился мой прошлый штурм, я не собирался крушить всё направо и налево. Хоть и излишним гуманизмом не страдал. Перед нами всего лишь люди. Солдаты, выполняющие приказы, вот только они напали на нас в намеренье убить, и церемониться с ними я не собирался.

Пресс, и сразу трое бойцов, из-за угла поливающих меня очередями, рухнули под массой пресса. Удара хватило, чтобы выбить из них дух, но не жизнь. Однако в то же мгновение в коридор влетела граната, от которой я легко закрылся щитом. Прогремел взрыв, огненный шар быстро занял весь коридор, выжигая кислород, а потом давление резко упало, создав жуткую в закрытом пространстве ударную волну.

У обезвреженных мной солдат кровь потекла изо рта и ушей, а из признаков жизни остались только судороги. Но я вовремя выставил щит, полностью перегородив пространство от пола до потолка и захватив стены. Конструкт отразил появившуюся волну и, кажется, даже усилил её, пустив в сторону кинувшего гранату солдата, который не успел скрыться за опускающейся перегородкой.

Стены выгнулись от взрыва, в паре мест заискрила проводка, но в целом даже свет в коридоре не пропал. Тело неудачливого гранатомётчика застряло под перегородкой, которая с гудением двигателей пыталась закончить движение вниз, но стальная кираса бойца не позволяла этого сделать.

— Тылы на вас! — крикнул я ускоряясь. Рывок! И я в подкате пролетаю в оставшуюся щель, прямо перед удивлёнными лицами обороняющихся, в очередной раз прятавшихся за углом. Но я даже время на них тратить не стал. Просто ударил прессом, придав себе ускорения и одновременно выбивая из них дух. И пусть молятся, чтобы у них не нашлось товарища, который уже им кинет под ноги гранату.

Один коридор сменялся другим. Вой сирены стал чем-то привычным, а голос в динамиках, вещающий на турецком, с каждой пройденной мной секцией становился всё более истеричным. К чести обороняющихся, полными идиотами они не были, сразу закрыли мостик со всех сторон, перекрыв гермостворки. А когда я вышел напрямую в коридор, ведущий к реакторной, меня встретила та самая турель, о которой предупреждал Василий.

Когда я оказался на середине прямого длинного коридора, из потолка выдвинулась башня с миниатюрной пушкой. Ни спрятаться негде, ни отступать некуда. Так что я сделал единственное, что пришло в голову, — создал пресс у самого ствола. А через мгновение грохот подтвердил правильность этого импульсивного решения. Ствол разорвало, развернув его во все стороны розочкой, а следующий снаряд и вовсе взорвался прямо в казённике.