— Не сразу, но да, — кивнула девушка. — Спасибо Толяну, он его дом отыскал.

— У нас, водил, свои секреты, — подтвердил тот. — Если кого надо в городе найти, мы найдем, не сомневайся. Правда, внутрь войти не смог, у забора Жанку ждал. Кстати, почему так?

— Потому что, — сурово глянула на него девушка. — Всему свое время.

— Что-то в этом роде, — подтвердил я. — И что Белозеров? Еще один суровый хрыч, вроде Носова?

— Вообще нет, — мотнула головой Жанна. — Земля и небо. Наш хоть и трухлявый на вид, но сразу ясно — дядька жесткий, попадешь в зубы — разгрызет, как орех. Виноват, не виноват — по хрен, раз попался — пропадай. А этот такой… Ну, как тебе сказать? Милый такой старикашка, улыбчивый, винирами своими светит постоянно, говорит тихо-о-онечко так, по-доброму, ласково. Причем не только с домашними так общается, но и с прислугой, что характерно. Хотя стержень у него внутри о-го-го какой, это сразу чувствуется.

— Если человек такие бабки поднял, до сих пор жив и на воле, по-другому быть не может, — вставил свои пять копеек в разговор Толик. — У богатых ведь как — или их жрут, или они. Иначе не получается. Я всяких людей возил, знаю.

— А еще он сторонник семейных ценностей, — продолжила Жанна. — У него домина огромный, и народу в нем живет немерено. Дети, внуки, няньки всякие. Да что внуки! Прикинь, там его бывшая жена живет! То есть и нынешняя, моя ровесница, и бывшая, ей хорошо так за тридцатник уже. Я когда поняла, кто там кому приходится, чуть не офигела!

— Высокие отношения, — признал я.

— И все они типа друг друга любят, мы семья, все такое, — приложила ладони к щекам девушка, а следом, изменив голос, почти пропела: «Аленушка, солнышко, ты не поможешь мне выбрать платье для приема?» — «Ну конечно же, Машенька». Сю-сю-сю! И типа неважно, что Машенька у Аленушки мужа увела. Да мужа-то ладно, чего в нем, старом, толку! Беда, что потенциальное наследство ушло с концами. Сколько там ей этот Белозеров по завещанию оставит? Хрен да маленько. Зато Машенька хорошо так погреется. Но все равно любовь-морковь между всеми, с улыбками и поцелуями. Даже мелкота и та друг с другом не дерется, прикинь? А еще они каждый вечер в восемь часов вместе ужинают. Такая, знаешь, семейная трапеза. Все рассказывают, как день провели, шутят, смеются. Эта… Идиллия прямо. А дедуля сидит, слушает, и прямо видно, как ему хорошо. На самом деле хорошо. Он, по ходу, конкретно на своей семье повернут.

— Не жизнь, а сказка.

— Но это то, что на виду, — растянула губы в улыбке Жанна. — А за закрытыми дверями каждому есть чего прятать.