— Когда живой был, — подсказал Стас.

— Вот-вот, — шмыгнула носом Марта. — Он и тогда жутко токсичный был. Чуть что не так — сразу кричал. Он Генку Абанова за плохую грунтовку холста даже ударил один раз. Иногда после извинялся, иногда нет. А теперь он другой. Не кричит, говорит тихо, но так страшно, что у меня внутри даже кишки от жути сводит. Но это все равно он, ЭмЭс Точно он!

Стас почесал ухо и глянул на меня. Я кивнул.

— А вы ведь мне верите, — медленно произнесла девушка, переводя взгляд с моего лица на лицо Калинина. — Да? Вы даже не удивились, когда я вам рассказала, что с мертвым человеком общаюсь. Вы точно из полиции?

— Мы точно из полиции, и мы вам верим, — сказал я. — Вот такой парадокс.

— На всякий случай, — Стас еще раз показал девушке развернутое удостоверение. — Ну а теперь, родная, давай рассказывай все с самого начала. Спокойной и внятно. А после будем думать, что с тобой делать и как тебе помогать.

Самое забавное, что большинство тех фактов, которые в течение последующих десяти минут излагала Марта, нам были уже известны, просто теперь эти части пазла сложились в единую картину. Ну и мотивация убийц Серебряного стала предельна ясна. Впрочем, не сильно она нам и уникальную историю рассказала. Воистину, ничто не ново под луной.

Николишин, являясь посредственным художником и сильно пьющим человеком, оказался очень и очень неплохим наставником. Более того, у него имелся просто-таки звериный нюх на по-настоящему талантливых ребят, если и не с задатками гениев, то близко к тому. Ничем иным тот факт, что в его студии таких в результате собралось аж с полдюжины, объяснить никак нельзя. Не обладая серьезными навыками, находясь в самом начале пути живописца, они создавали более чем достойные работы, которые свободно могли конкурировать с полотнами куда более именитых мастеров, находящихся на пике формы.

Вот только авторитета их наставника для того, чтобы двинуть этих своих самородков вперед и вверх, точно не хватало. Но в один прекрасный (или несчастный, тут как поглядеть) день в его студию, находившуюся на задворках столицы, невесть как занесло господина Серебряного, являвшегося, ко всему прочему, соучеником Николишина.

Таланта у Матвея, скажем прямо, было тоже не чтобы сильно много, к тому же годы и не слишком скромный образ жизни порядком подточили его работоспособность до такой степени, что со дня на день следовало ожидать того, что прозвучит фраза «сбитый летчик»,но вот с деловой хваткой и сметливостью у него все обстояло замечательно. Он сразу оценил качество работ и их перспективы в разрезе потенциальных продаж, составил в голове бизнес-план и мигом принялся за его реализацию.