Вот тут бы мэтру тормознуть, сказать себе: «Все когда-нибудь кончается», не идти на конфликт. У него в руках было сильнейшее оружие — финансы. Сколько бы пробегали на безденежной воле эти мальчишки, за годы привыкшие к тому, что в кармане пусто не бывает? Три месяца? Полгода? Никак не больше. Вернулись бы к Серебряному, никуда не делись. Может, не все, но половина — точно.
Но нет, седовласый лев начал рычать, пугать их тем, что про учебу можно забыть, что после ближайшей сессии отчисление станет реальностью и тогда для них откроется прямая дорога в армию, что у него большие связи в силовых структурах, потому Марку, который гадит в руку, его кормящую, теперь следует ходить и бояться. Да и всем остальным тоже. Короче, много гадостей наговорил. Да еще пообещал студию прикрыть, зная, что эти пятеро к ней и Николишину относятся более чем трепетно. Как-никак это был их второй дом.
Лично мне предельно ясно, что почти все угрозы не были бы реализованы никогда, но студийцам, которые только-только вступили во взрослую жизнь, картина виделась иной. И вот тогда, вместо того чтобы найти хорошего юриста, который встал бы на защиту их прав, они решили пойти дорогой своего коллеги из прошлого Бенвенуто Челлини, человека безмерно одаренного, но эмоционально нестабильного, который чуть что — сразу брался за кинжал, отчего и провел свою жизнь в перемещениях от одного королевского двора к другому, перемежая вышеуказанные рокировки с отсидками в тюремных камерах. Вывод: времена меняются, а взгляды по-настоящему талантливых художников на жизнь нет. Не ищут они легких и законодательно верных путей.
Короче, они решили своего хитроумного благодетеля убить. Марта, что скрывать, про это знала, но вместо того, чтобы любовника об опасности предупредить, промолчала. Нет, она Серебряного еще любила, но при этом порядком задолбалась уже тоналкой синяки замазывать каждую неделю. Да и два аборта ей оптимизма не прибавили.
В последний момент из дела слился Гарик, он же Игорь Пеструхин. Сказал, что не может в живого человека железкой тыкать, душевная организация ему не позволяет. Парни, что характерно, его не осудили, приняв такое решение как данность, и уже следующим вечером осуществили задуманное.
Все прошло на редкость гладко, парни даже удивились насколько. Нет, после были и душевные терзания, и кошмары некоторое время каждому из них снились, и страх класса «а вдруг за мной пришли» при каждом звонке в квартирную дверь присутствовал. А потом потихоньку-помаленьку все произошедшее перешло в разряд воспоминаний, как всегда, в жизни и случается. Учеба с ее радостями и горестями, а также через какое-то время нагрянувшее безденежье скрыли за пеленой памяти сделанное.