Ох, кто-то сильно меня там, наверху, не любит. А иначе зачем раз за разом посылать на мою голову все эти напасти?

— Ну, что дальше? — нервно поинтересовалась у мужа Ольга Михайловна. — Вот вы его скрутили. И?

— Дальше все просто, — ответил вместо Ряжского Антон, взял со стола несколько листков и ткнул мне их в лицо. — Дальше он расскажет нам вот об этом.

Я окончательно перестал что-либо понимать.

— Ну? — потребовал начальник охраны. — Мы ждем!

Вместо слов я издал мычание.

— Не так тебе и больно, — бросил Антон. — Не надо тут изображать.

— Вот ты тупой! — возмутился я. — Сам же сказал — отвечать, когда спросят. Вопрос не прозвучал, говорить нельзя. Давай вопрос — получишь ответ.

Его кулак врезался в мой живот. Бить парень умеет, что есть, то есть, селезенка екнула так, что я даже сначала испугался, что он ее своим молодецким ударом раздолбал ко всем чертям.

— Зачем ты подставил Павла Николаевича? — снова ткнул мне бумагами в лицо охранник. — С какой целью? Или, может, надоумил кто?

— Чего-чего? — без всякой театральности изумился я. — Ты говори, говори, да не заговаривайся. Мне ваши бизнес-игры как шли, так и ехали, у меня свои забавы. Да и не смыслю я в них ничего.

— Сказал человек, который столько лет отработал в банке, — скривил рот Антон и снова ударил меня, на этот раз в район печени. — Давай, Смолин, покайся. Может, еще и обойдется все. Может, даже на своих двоих отсюда уйдешь.

— Ты, Антошка, дурак трижды, — я смачно харкнул на дорогой дубовый пол. — Во-первых, потому что замутил все эти забавы тут, в Москва-Сити. Куча свидетелей видела то, как я сюда пришел, потому, когда начнут разбираться, кто да что, мое исчезновение спрятать будет сложно. А разбираться начнут, за это поручусь, причем люди, которые спрашивать умеют. Во-вторых, ты отчего-то уверен в том, что тебе на самом деле дадут со мной от души потешиться. Оттащат тебя, пса бешеного, в последний момент от моей тушки. Шеф твой Носова забоится, ведь тот его на куски порежет, если что. А супруга его сестру спасти желает. Без меня она очень скоро умрет.

— А третья причина какая? — уточнил охранник, ухмыльнувшись. — Ты заканчивай, раз начал.

— Закопают тебя, Антошка, в сырую землю в самом скором времени, — с улыбкой пояснил я, внимательно глядя на супружескую чету Ряжских и подмечая, что мои слова попадают-таки в цель. — Словно картошку. Прямо как детской песне. То есть наоборот.

А интересно, сдал Нифонтов спятившую Дарью в дурку или нет? Блин! Вот какая же фигня в голову лезет! Хотя ассоциативный ряд предельно ясен. Оттолкнулся мой разум от словосочетания «детская песенка».