— Но ты про бумажки эти мне все же расскажи, — попросил я побелевшего то ли от злости, то ли еще от чего парня. — Хочется понять, что за ерунда случилась. Интересно, по какой причине мне ливер отбивают.

— Носов, о котором ты только что упомянул, сегодня утром задал мне трепку, словно нашкодившему щенку, — нервно пояснил Ряжский. — Не сказать хуже. Дело в том, что ряд моих операций, связанных с… Скажем так, с неким бизнес-процессом. Нет, не так. Произошла утечка некоей закрытой информации, и по всему выходит, что виновник случившегося я. Но вот какая штука, я этого не делал. Абсолютно точно. Просто мимо меня подобный факт не проскочил бы, согласись?

— Резонно, — не стал отрицать я очевидного. — Но все равно не совсем ясно, с какого вы именно ко мне прицепились? Повторюсь, я в вашу песочницу не лезу, интереса моего там нет.

— Больше некому, — склонился к моему лицу Антон. — Только ты и остаешься, Смолин. Ну а зачем ты это сделал… Вариантов масса.

— Назови хоть парочку, — попросил я его. — Если не сложно.

Ряжская внезапно засмеялась. Нехорошо так, с надрывом.

— Не жди ответа, Саша, — сообщила она мне, закончив хохотать так же неожиданно, как начала. — Его у них нет. Просто я то же самое спрашивала, но впустую. «Это он, больше некому» — вот и все доводы.

— Он с нечистой силой знается, ему мертвые служат, а по ночной Москве он передвигается исключительно на сером волке, — понимающе продолжил я. — Н-да. Павел Николаевич, а вы точно бизнесмен? Причем состоятельный и удачливый?

— Раньше так и было, — откликнулся Ряжский. — Теперь насчет состоятельности уже не уверен, поскольку основной акционер по твоей милости очень сильно мной недоволен.

— Как вам удалось столько времени удерживаться на плаву — не понимаю. Просто с таким подходом к делу, с этим вашим «просто больше некому»… Смешно, честное слово.

Хотя на самом деле я так не думал. Нервы, кома жены и, самое главное, плотное соприкосновение с той стороной жизни, которой вроде и нет, — тут у любого ум за разум зайдет. Даже у человека с железной выдержкой.

Впрочем, это мелочи. Другое интересно — от кого информация ушла на сторону? Зато догадываюсь, кстати, к кому.

— Так что в бумажках? — осведомился я. — Тех, которые мне в лицо тычут? Отдельно замечу — мне это очень не нравится. Это унизительно.

— Ничего страшного, — отозвался Ряжский. — Два часа назад мне тоже бумажками в лицо тыкали. Не этими, другими, но какая разница? Я потерпел — и ты потерпишь.

— Тем более что недолго осталось, — недобро посулил мне Антон.

— Павел Николаевич, а вы в каких отношениях с народным фольклором? — осведомился я у бизнесмена.