Она легонько толкнула меня, но этого хватило для того, чтобы я кувыркнулся вверх тормашками и снова оказался в кромешной тьме.

— Все от стола! — ударил по ушам резкий женский выкрик. — Разряд!

— Стоп, не надо, он завелся, — тоже женщина, но голос у нее приятнее. — Надо же! Вот это рывки!

— Работаем. — Этот голос я узнал сразу. Вагнер. — Кохер!

— Петр Францевич, кровотечение прекратилось, — в девичьем голосе послышалось удивление. — Ой!

— Сердечный ритм полностью нормальный, словно остановки не было. Давление в полном порядке.

— Смотрите! — судя по всему, мной занималась целая толпа народа, поскольку в разговор вступил какой-то мужчина. Хотя, может, так всегда бывает в этой клинике? Я просто не в курсе. — Что вообще происходит? Разве так бывает?

— В конкретном данном случае — да, — ответил Вагнер, и в его голосе я уловил недовольство.

— Пневмоторакса нет, — сообщила всем дама с резким голосом. — Что за ерунда?

— Операция закончена, — произнес Вагнер. — Всем спасибо. И коллеги, никуда не расходимся, ждем меня. Нам надо кое-что обсудить.

Коллеги многоголосо ответили, что да, точно надо, и покинули операционную, где я, похоже, находился.

— Саша, вы же уже пришли в себя? — мягко осведомился у меня врач. — Верно?

— Верно, — открыл я глаза. — Добрый день, Петр Францевич.

— Для вас не очень, — вздохнул он. — Да и для меня тоже. Теперь же надо будет произошедшее коллегам объяснять. Они, как и я, врачи, потому опираются в своей жизни только на профессиональный цинизм и в чудеса не верят даже тогда, когда их видят.

— Ну извините. — Я пошевелил пальцами рук, потом пальцами ног. Все работало. — Поверьте, этот стол — последнее место, где я хотел бы оказаться.

— В этом ни на секунду не сомневаюсь. Хотя мне, признаюсь, невероятно интересно, а вот если бы у вас в кармане пиджака визитницы не оказалось и пуля попала прямо в сердце, то вы бы воскресли?

— Чего? — переспросил я.

— Антон, царство ему небесное, стрелок был отличный, по крайней мере так утверждает Павел Николаевич, — пояснил Вагнер, стягивая с рук перчатки. — Потому попасть мог… Как там у Булгакова? В любое предсердие или в любой из желудочков? По-моему, как-то так звучало. Тем более что стрелял он в вас, насколько я понял, с нескольких шагов, а пистолет у него был не дамский, серьезного калибра. И попал бы, кабы не визитница, что у вас в кармане лежала. Пуля пробить ее, конечно, пробила, но траекторию изменила. Она пошалила внутри вас здорово, разумеется, задела легкое, но не убила на месте. И если бы еще особо не трепыхались для того, чтобы… Кхм… Скажем так, воздать кое-кому по заслугам… Короче, все могло бы обойтись, но вы сами сделали все, чтобы умереть.