Надо же. Ему все прямо в деталях рассказали. Не ожидал.
— Но не умер же?
— Отчего же? — всплеснул руками Петр Францевич. — Обязательно умерли. В вертолете, на котором вас сюда доставили. На целых десять секунд. Потом, правда, дернулись, выгнулись дугой, харкнули кровью и снова задышали. А теперь еще и вот персонал мне взбаламутили. Хорошо, что они у меня вышколены и знают, что есть такие вещи и случаи, о которых можно говорить, а есть такие, о которых надо сразу забыть и больше никогда не вспоминать. Вы из последних. Причем я делаю это не для вас. Для себя.
Умный мужик, ничего не скажешь. А еще я, оказывается, на вертолете прокатился, только сам этого не помню. Впрочем, оно и понятно — наиболее скоростной вариант доставки меня в данную клинику. В башне есть площадка, тут тоже, а в небе никаких пробок. Но вроде и в Москва-Сити клиники есть, они еще ближе? Хотя нет, они не подходят. Ряжские наверняка не захотели слишком уж афишировать произошедшее, а клиника Вагнеров — это гарантированное молчание.
Ну и плюс Павел Николаевич наверняка рассчитывал на то, что время, что я проведу в пути, завершит то, что не доделала пуля.
— Петр Францевич, я вам очень благодарен. И за то, что жив, и за то, что вы все верно понимаете. И вот еще что. За вами там кое-какой должок значился?
— Верно. Пять раз вы можете обратиться ко мне с…
— Три раза. Только три.
Да я бы и все пять, скажем так, простил, но он не только врач, но и бизнесмен. Если ему палец протянуть, то он руку по локоть отгрызет.
— Не скажу, что меня этот долг вообще сильно тяготил, — заметил Вагнер. — Если бы вы привезли мне пациента и сказали его лечить, я бы и без всяких условий его взял. Просто из уважения к вам, Александр. Ну и немного из нежелания с вами ссориться. Я и Ряжскому несколько раз советовал не доводить конфликт с вами до кипения, поскольку знал, что добром это не кончится. Не предполагал только вот такой развязки.
— Вы думали, что на столе раньше или позже окажется он, а не я, верно?
— Именно, — Петр Францевич придержал меня за плечи, заметив, что я хочу встать. — Нет-нет-нет! Лежим!
Он глянул мне на грудь и покачал головой.
— Хорошо, что я персонал спровадил. Именно вот так и возникают нездоровые сенсации, которые после охотно обсуждают в ток-шоу на дециметровых каналах. Десять минут назад там было пулевое отверстие, а теперь рана, которой на вид недели две, если не больше. Завтра, я так понимаю, там можно будет увидеть только небольшой шрам. А то и вовсе гладкую кожу.
— Это разовая акция, — неожиданно для себя самого сообщил ему я. — Пожалели меня, дурака.